Пустошь. Нулевой круг

Сдавил двумя руками перед грудью, и только тогда корень лопнул и смялся в его ладонях. Тукто положил получившуюся лепёшку на стол и выбрал новый корень. Сжал в кулаке, проверяя, а затем снова бросил мне. Я пожал плечами и, отыскав его среди шкур, повторно продемонстрировал трюк с превращением мясного корня в густую кашу.

— И насколько ты силён? — помрачнев, поинтересовался Тукто.

— Сильнее тебя, этого тебе достаточно, — отмахнулся я от его любопытства.

— Прекрати, — дёрнул уголком губ Тукто. — Я сейчас вернусь домой и для начала пристану к брату.

От него двинусь либо вниз, либо вверх по силе. И уже к ночи я всё равно буду знать твою силу. Вернее, силу, которая нужна для этого трюка. И возьму для проверки твои корни, чтобы ты голодным остался!

— Какие все умные становятся, когда их пнёшь, — настала моя очередь недовольно скривиться.

— Ты о чём? — Тукто прищурился, пронзая меня взглядом голубых глаз.

— О своём! — отрезал я. — Седьмая звезда.

— Седьмая звезда... — прошептал Тукто, роняя на стол новый корень, который зачем-то достал из мешка.

— Поэтому хорош впаривать мне эти лепёшки джейров и кричать, что Небо несправедливо. Я ничего не могу тебе обещать, но уж в моих силах осветить тебе верный путь. Дальше лишь от тебя будет зависеть, хватит ли у тебя воли идти по нему. А от Неба — величина таланта, данного тебе при рождении. Но замечу... —

Я перевёл дух и поудобнее умостился на лежаке, а затем поглядел Тукто в глаза:

— Мой отец получил десятую звезду в двадцать семь лет и не проклинал Небо за низкий талант, а упорно шёл навстречу мечте.

А что будешь делать ты?

Глава 15

Время, отмеренное мне Кардо на выздоровление, тянулось, словно ему не будет конца. Оказалось, что это очень сложно — бездельничать. Особенно если ты ограничен тесными стенами деревни и окружён чужими взглядами. Теперь я был умнее и внимательнее относился к своему здоровью: печать вешал только при посторонних. Конечно, меня смущали пристальные взгляды Ормы, которая по-прежнему осматривала меня каждое утро ещё неделю.

Но гораздо сильнее разоблачения меня испугало произошедшее со мной. Может, я и сгущаю краски, но мне, после раздумий о случившемся, действительно казалось, что, не сняв тогда печати, я бы умер у Тукто на руках. Так что пусть лучше Орма что-то подозревает, чем я снова окажусь перед угрозой смерти.

Перед Ратом пришлось повиниться и рассказать, как Тукто пришлось меня через полдеревни тащить обратно домой, и признать, что без его помощи по дому мне не обойтись.