Академия последнего шанса

Лесной хозяин шутить изволит, здесь разная ягода, вперемешку, и вся чëрная: ежевика, куманика, росяника, малина чëрная, логанова ягода. Может ещё что есть. Попробуй, отгадай на вкус, какую ягоду взял.

— Хороша шутейка.

— И не говори. Хороший тут хозяин, с выдумкой, и благодарный, к тому же. Засиделся в сырых туманах, знает, кому благодарен, чует мою кровь. Но будь осторожен, из созданий Нави не все рады возвращению, — предостерëг меня отец, присаживаясь на подоконник. У него снова был глаз, нос целый, исчезли раны на теле, осталось только несколько порезов на лице.

— Есть и такие, кто мечтал навечно погрузится в сладкие сны, а я, получается, ложку дерьма им в бочку мëда добавил, да перемешал хорошенько, — отец ухмыльнулся. — Ну да ничего, ты должен справиться. Тем более под присмотром Огненного Соловья. К тому же, смотрю, друзьями обрастаешь.

— Не только друзьями, но и врагами, — я указал левой рукой на повреждëнную правую.

— Ну так у достойного человека должны быть враги. Как ты хотел? Более того, по величию врагов и о величии человека сказать можно.

— Никак не хотел. Тем более рук поломанных.

— Это что ли? Да эту мелочь мы вмиг исправим.

Ожил Тотем цветка и из татуировки, разорвав рубашку, проросли лозы и стебли. Они плотно окутали руку в свой зеленый кокон, зафиксировав её в полусогнутом положении.

— Ну вот. На утро будешь как новенький, — обрадовал меня отец.

— А сегодня никакая поющая дрянь не прилетит?

— Зря ты о них так, без уважения, — покачал головой отец, но не сдержал улыбку.

— Но до профессиональных певиц им правда далеко.

— Я думал ты не можешь влиять на Тотем цветка, — я потряс закутанной рукой. — Как мать?

— Скоро поправиться. Став частью твоего ментального тела, все мы стали связаны, — отец взял одну ягоду из лукошка и, положив в рот, тщательно пережевал. — Ммм, какая сладкая. Поскорее бы ты вернулся в Сибирь, в тайгу. Там тааакая ягода! Нигде такой нет!

— Зачем мне в Сибирь? — сразу же напрягся я.

— Вернуть наши земли и усадьбу, — как само собой разумеющееся ответил отец.

— Подожди, а другого варианта нет? Выбрать другой, так сказать, земельный участок, где-нибудь у моря, и построить там новую усадьбу? Зачем всë усложнять?

— На родной земле сильнее наши боги, на родной земле сильнее мы, сильнее наш Род, — голос отца стал отдавать известной мне одержимостью. Именно таким я его и помню. Он всегда грезил восстановлением Рода и мечтал, чтобы древние боги вернулись в наш мир. Он пытался и мне привить свои мечты.