Вереск

Ланс, без аппетита жуя сухую лепешку и запивая водой из фляги, вдруг сказал:

– Я ведь не просто ребенка слышал в том зове. Я же не совсем кретин на такую мульку от тупой нечисти вестись. У меня сестра младшая в леске возле дома как-то потерялась. Лес-то совсем плевый, сосны одни, да трава с шишками, видно насквозь далеко-далеко. А она возьми да потеряйся.

– Нашлась?

– Нашлась. Через два дня, в местной речке, ниже по течению. Как только умудрилась добраться. Ей всего три года было, а до реки не меньше часа ходьбы взрослому.

Я тоже разгрыз лепешку, запил мерзко теплой водицей.

– Соболезную.

Ланс вскинул на меня черные как вишни глаза, взгляд стал острым и злым.

– Нахрен соболезнования. Из-за меня она сгинула. Я ее прошляпил тогда. Родители в поле пошли, а меня назначили старшим за ней глядеть. Только я с пацанами в эльфы-маги заигрался. Опомнился, а сестры и след простыл. Думаю, за бабочкой погналась, она страсть как их любила. Помню, я их ей ловил, а она смеялась. Иной ребенок в ее возрасте сжамкал бы мотылька в кулачке, а она добрая была, брала аккуратно-аккуратно, малюсенькими ручками, любовалась и отпускала.

Я молча смотрел в костер, слушая откровения напарника.

– Сегодня только мы в лог зашли, слышу – она зовет: «Лансик! Лансик!». Ты плетешь свои небылицы, и я даже что-то отвечаю. Вместе от тварей этих отбиваемся. А в голове ее голос.

– Выходит, эта нечисть покопалась у тебя в сознании. Не так она и глупа.

– Да. И я как бы понимаю, что сеструхи давно нет, что не может быть это она, а все равно чувствую – нужно туда сходить.

У меня самого по спине прошелся холодок. То ли от рассказанного, то ли от прохладного дуновения ветра. Я передернул плечами.

– Лучше нам не спать, Ланс. Во сне разум становится уязвимее.

– Нахрен сон, Вереск. Знаю, просто знаю, что она меня там ждет. В той самой рубашечке голубенькой, в которой ее в речной воде нашли.

А вот это уже никуда не годилось, с таким настроем эту ночь мы не переживем. Пришлось порыться в сумке и дать напарнику нюхательный пузырек с семенами жемчужного льна. Вскоре взгляд Ланса немного прояснился.

– Вереск, я подумал. Этот вот полумир, который от чужого мира остался и в наш мир как заноза впился…

– Запределье?

– Да.