Да, орки мы!

А ещё этот запах чуяла вся деревня, и если взрослые орки и орчихи только косо поглядывали на нас, то почти все детёныши крутились рядом, жадным взором поглядывая на костёр и шкворчащее мясо. Будто бы и не едали совсем.

Я вот зуб даю, козлятина будет жёсткой и пахучей, дичь всё-таки надо долго вымачивать, но запах всё равно сводил с ума. Возможно, просто реакция орочьего организма. Ждать больше не было сил, и я подошёл к костру, снял с огня шкворчащий окорок и вгрызся зубами в него, не обращая внимания на возгласы Дургуза.

Горячий сок брызнул на подбородок и грудь, обжигал рот, сухое снаружи мясо оказалось внутри ещё сырым, но мне было плевать. Горячее сырым не бывает, а брюхо Ундзога, наверное, способно переварить даже камни. Дургуз, глядя на меня, тоже схватил кусок мяса и быстро вгрызся в него, будто боялся, что кто-то его отберёт.

— Ты где его вообще взял? — чавкая и хлюпая, произнёс брат.

Я глянул на него, как на дурака. Что за глупые вопросы?

— В горах, — пожал плечами я.

— А как? — спросил Дургуз.

Я бросил обглоданную кость в костёр и сыто рыгнул. Мяса ещё было изрядно, но я чувствовал, что всё не осилю. Даже с помощью брата.

— Жрите, карапузы, — разрешил я, и орчата наперебой кинулись хватать горячие куски, толкаясь, пинаясь и рыча.

— Ты чего?! — вскинулся брат, пытаясь защитить остатки козлятины, но орчата были ловчее и быстрее.

— Пусть, — махнул рукой я. — Нового добудем.

— Шутишь?! — выдохнул Дургуз.

— Не-а, — сказал я.

Орчата даже не поблагодарили за угощение, только отбежали немного, чтобы не попасть под горячую руку братца.

— Хочешь, научу камни метать так, что можно мозги из черепа вышибить? — спросил я.

— Это ты его камнем так? Не ври! — сказал Дургуз.

Я поднял из-под ног небольшой камешек, похожий на тот, которым пулял из пращи, подбросил в широкой ладони.

— Ага, — хмыкнул я. — Вот таким.

— Да не ври ты, — фыркнул Дургуз. — Так и скажи, дохлого нашёл. Дохлятинка тоже вкусная.

— Сам ты дохлятина, — сказал я.

Пришлось зайти в чум и взять там ещё одну длинную повязку, не трясти же своей анакондой перед всей деревней. Ещё лучше было бы сделать нормальную пращу, но для демонстрации принципа сойдёт и такая. Пращой займусь потом.

— Ну-ка, малой, сбегай, голову поставь вон туда, — приказал я.

Подросток фыркнул сперва, но потом, видимо вспомнив про угощение и халявное мясо, подчинился.