Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

да никак они со сборищем витающих за ними кубов не соединялись (эта часть вообще казалась витает в воздухе сама по себе, как и каждая её составная единица); хотя нет, какая-то энергетическая линия, хоть и еле заметная, да протягивалась меж всего этого скопища битых трёхмерных пикселей, связывая меж собой сердцевину множества клешней и переливающуюся колонию чёрных, но истекающих будто кровью, червей (они определённо по чему-то ползали, что и было основной частью, да только опять таки разглядеть что это было мне не удалось); далее шёл сегмент, подобный навершию средневековой булавы или, скорее, кувалды (который выглядел от того крайне скучно и скупо на фоне остальных); но зато после такого удручающего экспоната шёл уже.

— Ладно, нет толку тебя разглядывать, чудовище, — спася свои ушные перепонки руками от оглушительного рёва этой абоминации, решил я.

Работы мне в этот раз предстояло немало, однако, только впившись своим черным клинком в плоть этой твари (скакнул я, кстати, сразу на проклятье по счету так тридцатое, так что все те описания были ни к черту) и начав рассекать одну её составляющую за другой, я даже диву дался тому, насколько же это оказалось просто:

— «Ну конечно, я же могу границы самой нашей реальности в этой форме рассекать и!.

Но я слишком поздно понял, что допустил фатальную ошибку в тот самый момент, когда решил не прыгать в ту пасть-трещину, а пойти кромсать эту тварь в обход:

— Оно просто разделилось?!

Конечно же, у этого огромного проклятого, сотворённого из боли и отчаяния, поезда с билетом для меня прямиком в Ад не было такого понятия, как ведущий вагон! А потому пропуская части и перескакивая за одно движение от тридцатой сразу к этак тридцать седьмой, я оставлял за своей спиной все те шесть частей, до сих пор способных двигаться и атаковать меня самостоятельно!

Это не был ни огромный змей, подобный скандинавскому Ёрмунганду, ни сороконожка-переросток.

— «Но даже пускай так! Я всё равно просто возьму и уничтожу каждое отдельное проклятье! Я!..»

Заряд героизма в моей душе и бесконечный, связанный с этим, приток адреналина и вторых дыханий здорово помогли мне пробраться сквозь первую половину захороненных под этим барьером проклятий.