Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Особенно в нём мне приглянулось древо сакуры, что явно было не то плодом воображения Сасаки, не то истинным шедевром искусства. Ибо оно мало того, что цвело в такую-то пору, так еще и его листья, ставшие подобны своей раскраской опадающим снежинкам, словно застыли вокруг него в бесконечно медленном падении. Никаких ниточек или еще чего подобного я разглядеть не смог, а потому только и мог, что диву даваться. Душа самурая, до этого словно закупоренная в покрытой непроницаемой для чужого тепла корке, сквозь неё в этот момент так же просочилась, так и говоря о том, что это зачарованное растение немало для него значит.

Я так и ощущал, как в мою собственную голову лезут какие-то совершенно подсознательные воспоминания: о том, как Сасаки проводил здесь время с одной юной красавицей; как кружился в танце, стараясь быть подобен опадающим листьям; как прижался к стволу своим окровавленным ослабшим телом, внутренне словно моля его поделиться силой. Шаг Сасаки ускорился, так как он, очевидно, вовсе не хотел, чтобы я когда-то увидел эти трогательные воспоминания.

Это определённо ранило его душу, невидимым ядом терзая всё его тело. Однако он готов был мучиться, но лишь до тех пор, пока...

— Сасаки, я выхожу замуж.

Пусть даже мы оба ожидали это услышать, стоило единому телу наших двух душ попасть внутрь переполненных злобными рожами теплых покоев, что так сильно контрастировали своими темными и горячими цветами в наполнении с будто застывшей остальной частью этого громадного деревянного замка, но больно от этих слов было как и в первый раз. Ясно было, что все ожидали, что сейчас Кодзиро сорвётся с цепи. Только вот он лишь застыл в своей склонившейся на колени, уткнувшейся лицом в пол неудобной позе, словно молча ожидая приговора.

Он был нужен клану пока он был еще слаб и ему постоянно грозила опасность: грабители, завоеватели и прочие терзатели так и мечтали покуситься на местную красавицу дочь главы и его древние богатства. Клинок Сасаки смог преподать всем им достойный урок. Им и верхушке клана. История стара как мир и столь измучена, что заново проноситься сквозь неё, даже будучи внутри воспоминаний Сасаки было тошно.