Я должен спасти мир силой любви, но я непопулярен у девушек

Он, как и говорил, старательно старался вкопать меня в стену, прижав к ней и осыпая бесконечными порциями ударов копий без передышки. Но только он посмел зазнаться и потратить на замах белым копьем куда больше времени, чем ранее, дабы попытаться пробиться сквозь мой каким-то неведомым мне самому чудом безупречный блок, как ноги сами понесли меня прочь и позволили вырваться из его смертоносных зубастых объятий прежде, чем белому пламени было суждено буквально сожрать часть стены пред собой.

— «Теперь у этой дешевой забегаловки появился еще один вход!» — усмехнулся я про себя.

Но обрушившийся на меня после, взгляд блондина словно говорил, что и ему довелось услышать эту среднего пошива шутку. И он ей явно доволен не был. Я почти не заметил его сближения, благо задержка пред его перекрестным ударом, ради исполнения которого он даже немного воспарил над землей, подпрыгнув и будто застыв в воздухе на мгновение, дала мне избежать попадания. Однако наше поле боя, замкнутое внутри крайне узких и почти просматриваемых с любой точки внутри границ барьера, всё больше походило на место, где успел порезвиться неугомонный зубастый и клыкастый дикий зверь, слетевший с цепей Глейпнира.

Блондин пытался и дальше поддерживать этот безумный и то того совершенно не подходящий его деловому костюму стиль, чередуя выпады белого и черного копий, манипулируя их размерами прямо на ходу и заигрывая с буйной энергией внутри них. Однако вскоре стало понятно, что он начинает выдыхаться. Но ему удавалось это умело скрывать даже от клинка Сасаки, что, чувствуя измену, пытался даже навязать свой темп и вставить парочку снежных выпадов.

— «Отчего же ты до сих пор пытаешься цепляться за эту хромающую руку? — рассуждал я, наконец найдя для себя время на анализ ситуации. — Сколь угодно ты можешь пытаться заставить меня поверить в то, что частота ударов белого копья уменьшилась лишь из-за нарастающей подготовки и мощности их ударов.

Один точный выпад катаны, вонзился в летящее мне навстречу белое копье, что изо всех сил, словно живое, пыхтело и извивалось белым пламенем вокруг, пытаясь доказать свою силу. Один зимний пронизывающий холодом до самых костей поток отбросил оппонента и повалил его на землю.