Кровь эльфов

Бросить ее она может, только почуяв открытый энергетический канал человеческого волшебника. Вот ее главный приоритет, самая лакомая добыча.

Эта война давно стала битвой магов, и только потом – битвой кавалерии, пехоты и артиллерии. Первородные прекрасно понимали – жизнь одного человеческого мага стоит десятков жизней обычных солдат. Поэтому брюхожора наделили толикой свободы воли – между двумя целями он должен был выбрать меня. Мне осталось только поманить личинку обнаженной аурой, и она с удовольствием впилась мне в руку.

Не думала, что это будет так больно. В ладонь въелись сотни мелких клыков, невидимая пасть паразита начала прогрызать дорогу. К счастью для моего пациента, в легких болевых окончаний нет, поэтому он такой боли был лишен. Я же чувствовала эльфийское заклинание каждой нервной клеткой. Главное – не упустить нужный момент и не промахнуться с ударом.

Нас учили отделять себя от боли, она не мешала мне мыслить ясно и четко. Но уставшее тело решило подкинуть подлянку – ноги подкосились, и я упала на бок, рядом со своим пациентом, который, кажется, вовсе потерял сознание.

Мир вокруг сделал несколько оборотов, навалилась усталость и безразличие. Преодолеть их стоило мне огромного усилия воли. Левой рукой я вытащила верный стилет из ножен на поясе, но тот выскользнул из немеющих пальцев и упал в паре шагов – так близко и так недосягаемо далеко. Заклинание, чувствуя мою слабость, ускорило движение, ледяная боль, запустила когти в саму душу.

– Помогите же ей, кто-нибудь! – отчаянно вскрикнул магистр Бастиан, понимая, что сам ничего сделать не сможет и не успеет.

Драгоценные мгновения почти утекли, если я прямо сейчас не уничтожу его, брюхожор хорошенько мной пообедает, и спасти меня не выйдет ни у кого – все маги измотаны до предела, помощи ждать неоткуда.

Но помощь пришла. Герцог ван Лиссендорф вложил стилет обратно в мою ослабевшую ладонь и сжал ее своей рукой:

– Твори волшебство, ведьма. Я удержу, – сказал он, заглядывая мне в глаза.

Я вложила последние силы в стальное острие и вонзила его в предплечье, выжигая чужое заклинание буквально огнем и сталью. Ледяные когти прекратили рвать душу, вместо боли тело заполнила пугающая пустота, будто вместе с брюхожором меня покинула моя собственная магия. На мгновение в глазах потемнело, а когда зрение вернулось, братья Чаши уже поднимали меня с земли. Они заботливо усадили на стул и дали теплое питье.