Кровь эльфов

Своим они говорить с властями запретили. Не думаю, что старый хрен Герард чего-то от них добьется. Он ведь уже у тебя был?

– Угу.

– Кривишься, будто кислятину проглотила. Прекрасно тебя понимаю, тот еще фрукт.

– С гнильцой, – вынужденно согласилась я.

– Вернее – прогнил насквозь. Но бургомистр ценит старину Герарда за решительность в поиске преступников. Проще говоря – по приказу найдет виноватого раньше, чем вскроется преступление. Поаккуратнее с ним. Думаю, если бы он мог, с удовольствием повесил дело на тебя.

Но эльфы тебя любят, да и местные уважают. В обиду не дадут.

Я удивилась:

– Мне казалось, эльфы никого не любят.

– Настолько, насколько они вообще способны питать хорошие чувства к человеку.

– Рада, что ты не такой.

Ольве посмотрел на меня странным долгим взглядом, но вернулся к стеллажам, выбирая для меня подходящие книги.

– Вот, набросал тебе немного по ритуалам. Правда ума не приложу, как ты добудешь подробности у миралисков. Младшенький из двойки вроде вменяемый, Герард не успел запудрить ему мозги, хоть парень и лопух, это за километр видно.

Но копаться в деле у них на виду – сомнительная затея.

– У меня свои источники.

Эльф загадочно улыбнулся, поняв мои слова по-своему:

– О, эти знаменитые старые сплетницы из Заречья, неиссякаемый источник достоверной, но такой противоречивой информации.

– Типа того, – не стала разубеждать я, рассказывать про кошмар, навеянный Шумом, сейчас не хотелось. – Спасибо за книги.

– Не за что. И будь осторожна, мне тоже не нравится эта история.

Я бы сказал тебе держаться от нее подальше, но ты ведь не послушаешь?

– Всего доброго, Ольве.

На его вопрос я предпочла не отвечать.

Глава 7

Вечером пошел затяжной холодный дождь, небо, обложенное до горизонта тучами, всем своим хмурым видом сулило паршивейшую погоду на ближайшие дни. Лучшую погоду для погружения в мутные описания ритуальных убийств. Так себе чтиво на ночь, но я с удобством устроилась под одеялом в спальне, обложилась увесистыми томами, и упорно вгрызлась в кровожадные тексты.

Чтение о жертвоприношениях богам и демонам, гадании на крови, желчи и внутренностях, смерти как источнике энергетического заряда и наитемнейшей некромантии заняли весь вечер и часть ночи.

По книгам выходило, что магия эта не запрещалась, но жестко контролировалась. Собственно, это касалось всех темных направлений магического искусства – Император отказывался от политики запрещения, полагая, что лучше контролировать, а не отменять.