Черная звезда

высшее не скажу, в чуть приподнятое на самой примитивной стадии, а как пахнет! И бодрит. И мелкую заразу... ну, не гоняет и не фильтрует, как у тетки Марты заговоренные перышки, но фиксирует на том уровне развития, которого та успела достичь. Мертвого не поднимет, зато болезнь остановит в той фазе, в которой ее удастся при первом приеме застать. Узлы силы в ингредиентах все местные, не ходят по дуге и не ложатся по косой, с ними никаких проблем и неожиданностей. Дельная, короче, вышла штука, высокое искусство, сварганенное из ничего на вдохновении.

Убираю, как обещала, за собой, укладываю очаг так, чтоб до утра понемногу горело, и падаю спать на свой мешок и край соломы, незанятый лекарем. Отмахать тридцать верст по болотам и известковым осыпям с оврагами после Папоротников — не кот чихнул.

Поздним утром, милостиво разрешив мне проспать часа четыре, меня будят сразу несколько желающих общаться с моей пресветлой персоной. Лекарь хочет знать, чего я намутила в зелье и как пользоваться — вот неожиданность, я думала, он догадается, что это чай, его надо заварить кипятком.

— Ну, — говорю слегка разочарованно, — дядя Панкрат, что ж ты за лекарь...

— Лошадиный, — не смутившись, отвечает тот. — И по всякой скотине. А другого у вас нету.

И тут пришли наши кузнецы, живые и здоровые, хотя с виду немного потрепанные житейскими перипетиями. Им нужно знать, очистил ли орден деревню от мертвяков, можно ли возвращаться обратно. Эх, я-то думала, тут все бегут от болезней, а они, оказывается, мертвых боятся.

Почему, мне неясно, и Эльсе неясно. Что касается меня, то я ни одного ожившего мертвеца до сих пор не встречала, хотя на по-настоящему мертвых уже посмотрела. А Эльсе считает, что две руны на ладони, написанные даже не дегтем, простой водой, защитят от злого умысла — хоть от недоброго человека, хоть от голодного зверя, хоть от восставшего покойника. Сама она не пользовалась, знание запретное, но искренне верит, что, если понадобится — сработает.

У кузнецов телега с двумя волами и повозка с лошадью, в телеге походная кузница, они без дела не сидят. Где хочешь разворачиваются и начинают стучать. Отец, мать, неженатый средний сын и сестра с дитём при куда-то сгинувшим муже (куда — они не говорят, но злые языки болтали, что сбежал якобы на сторонние заработки, и не столько от жены, сколько от работы, непривычен оказался к кузничным будням, которые не знают ни выходных, ни проходных, ни праздничных).