Черная звезда

— А скажи-ка мне, твои перья для колдовства — они разве не самые обыкновенные? Не такие, каких по городу полно в подушках, в перинах, на шляпах для украшения? Почему ты их выбрасывать стал? И почему мы через большие городские ворота не пошли? Там не только подорожные проверяют, которых у нас нет, но и досмотр, правда? И ты будешь утверждать, что я вру, и это плохо, а ты не врешь, и ведешь себя хорошо?

— А я не врал. Скрывал, да. Но напрямую не врал.

Настаиваю:

— Про перья расскажи.

— Они должны быть потеряны птицей, а не выдернуты нарочно.

Ну, вот она разгадка полета обратно в деревню из библиотечной башни. Может быть, не вся, но перья кое-что объясняют.

— А кроме перьев ты чем-то колдовать умеешь? Кошачьим хвостом? Просто руками?

— Нет. И не верь всему, что слышишь. Кошачий хвост это вообще сказки.

— Понятно. Ладно, запас тебе Чуха восстановит. У нее огромный опыт в том, как воровать и давить кур.

Петер кривовато пожимает плечами. На самом деле на нас с Чухой надежд у него никаких. Помощи он не ждет, сами бы не пропали. Он со мной во многом не согласен: со мной стыдно, да. Но не весело.

— Ну что, — говорю. — Облавы, вроде, нету. Пойдем к братьям — ты к своему, я к своему? Мой долго будет на площади торчать, не знаешь? И где его нужно искать, если он не там?

— Облавы нету, а пригляд за площадью есть, не обольщайся. У ордена половина города прижата к ногтю из-за доносов, теперь выслуживается, все сами ищут, на кого бы донести.

— Петер, я тебя не о том спросила.

— Твой брат будет на площади, пока костер не прогорит. Потом ему надо будет убраться и приготовить место для следующего наказания. Я думаю, он надолго там останется, будет или пепел продавать, или следить, чтоб его не растащили. Зависит от строгости надзора.

Догадываюсь примерно, о чем речь. Веревка висельника, пальцы вора, пепел сожженного колдуна — когда-то в моем мире такое тоже тащили на талисманы.

— И на него не донесут, что он торгует пеплом?

— Нового палача найти не так-то легко. Даже среди тех, кто осужден на смерть. Дело не в его работе, дело в том, что палачу нельзя ни в церковь, ни в кабак, ни жениться на честной девушке, только на дочери палача или бывшей проститутке. Его детей не запишут в школу, а у жены не будет подруг.