Черная звезда

Над городом небо цвета спелого фингала, качественного такого, с отеком на полморды. Замок строил кто-то косоглазый, потому что линии стен расплесканы по скале, на которой он стоит, неровно. Затрудняюсь сказать, какая фигура лежит в основе окружающей замок крепости, и есть ли у этой кляксы название. А план города и вовсе чертил пьяный архитектор, или несколько пьяных архитекторов, между которыми потом случилась драка, и они этот план залили чернилами. Поэтому город строился по принципу «тут густо, тут пусто».

Но вообще, да, красиво, мощно, дорого и при первом взгляде издалека, с болотной дороги, впечатляет. Расслаивать на несовпадающие друг с другом детали начинаешь чуть потом. Или расслаиваться внутри на «я» и «она».

Что бросается в глаза в сгущающейся темноте — город не обнесен огнями от лесной и кладбищенской нечисти. Есть факелы на внешних и внутренних стенах, а ложноножки кварталов, явно жилые, потому что идет дым от очагов и печей, погружаются в мрак. То ли защищены иначе и не боятся, то ли нечисть сама страшится власти ордена пуще, чем живого огня.

Засмотрелась, задумалась, зазевалась. В какой-то момент Петер загребает меня под плечо и поворачивает в сторону от натоптанного тракта, ведущего к городским воротам.

— Куда собралась? — наставительно произносит он. — Тебя туда не пустят. Ты без подорожной. Да и брата твоего там, скорее всего, нет.

— А... куда пойдем? — теряюсь я.

— В нижний город. Знаю место, где можно обсохнуть и расспросить.

— А я чо, с вами? — внезапно интересуется Элберт.

— А у тебя были свои планы? — спрашиваю подозрительно, я-то думала, он тут ради Эльсе.

— Так-то да, — признается Элберт и разводит руками. — К дядьке в кузню хотел. В деревне работать не того, заказы совсем простые. Хочу оружие ковать, а не вот это вот там...

— Пошли вместе, завтра разойдемся, — предлагает Петер. — Или ты дядьку своего ночью искать будешь?

— Ну, пошли, — пожимает плечами Петер. — А чо там за место?

— Теплое. Увидишь.

И мы топаем по грязным темным улицам нижнего города, мимо кривых домишек, мимо вонючих луж, сквозь какое-то совсем уж маргинальное стойбище палаток на пустыре, и припираемся в самого грязного и грешного вида кабак, какой только можно представить со скудным воображением Эльсе и моим слабым знанием местных реалий.

Петера тут встречают как родного. И я уверяюсь в мысли, что Петер не был в городе потерянным птенцом, не нашедшим свое место в жизни, и из ордена ушел не просто так.