Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

А вот потом уже, при хорошей успеваемости и примерном поведении можно будет ходить в увольнительные. Но обязательно возвращаясь в общежитие до начала комендантского часа.

— Нда уж, сынок, как говорится, отжёг ты по полной, — усмехнувшись, изрёк мой приёмный отец Александр Лаграндж.

Использовать личные артефакты на территории Академии, а значит, и связываться с их помощью с роднёй тоже было запрещено. Однако один раз в неделю можно было встретиться с любым человеком. Места для «свиданий» на территории были оборудованы со всеми удобствами — с Лагранджем, например, мы сидели в красивой беседке и пили чай с пирожными.

— Не понимаю, о чём ты, отец, — я изобразил удивление.

— Не понимает он... — покачал головой Лаграндж. — Весь город только и говорит о твоей победе на дуэли. И о том, что ты использовал одну из высших техник очень сложного стиля. Эх, я лишь один раз поддался на твои уговоры и показал её. А ты запомнил и скопировал! Поразительно!

— Поразительная память у поразительного меня, — с важным видом кивнул я.

— И поразительные способности, — покачал головой Лаграндж. В его взгляде и движениях одновременно читались восхищение и неодобрение.

— А что, обо мне действительно много говорят?

— О! — тут же вскинулся Лаграндж, но взял себя в руки и спокойнее продолжил: — Говорят. Многие. И многие хотят с тобой увидеться. Даже госпожа губернатор!

Ну тут ничего нового — матушка Марселлы и восемнадцать лет назад хотела со мной увидеться...

— Не переживай, отец, я не собираюсь отбивать у тебя леди дель Ромберг.

— Эй! — возмутился Лаграндж. — Ты на что это тут намекаешь?!

— Да так, — хмыкнул я. — Ну а кроме неё? Кто ещё мной интересуется?

— Говорю же, мно-ги-е, — по слогам произнёс он, посмурнел и подвинулся ближе. — Сынок... Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью и добивался своих целей. Но... мир бывает жесток. Ты умный, и ты должен это понимать. Мне неприятно это говорить, но...

— Я в курсе, что для многих я диковинка. Забавная зверюшка, как сказал Эндрю.

— Что? — брови Лагранджа взлетели на лоб.

— Кстати, как он там поживает? — хмыкнул я.

— Ну... — замялся Лаграндж. — Злится, что ты выделяешься и привлекаешь к себе внимание. Я понимаю, что он волнуется за тебя. Но мне нужно будет провести с ним воспитательную беседу о том, что нужно тщательнее выбирать слова!

— Он просто завидует, что ты меня сразу усыновил. В отличие от него, — отмахнулся я и отвернулся от Лагранджа. В соседнюю беседку зашли две девушки.