Младший брат дракона

– Видел, как она нас осмотрела – словно оценивала. Говорят, для высокородных дам такие приключения в путешествиях в порядке вещей.

Будто услышав слова Дилля, дама, которая в этот момент поднялась из-за стола, довольно громко произнесла:

– Эй, хозяин, я передумала принимать здесь пищу – подайте мне ужин в третий номер. И проследите, чтобы ночью меня никто не побеспокоил. Завтра мой муж, барон Скодис вернётся с лакеями, а сегодня свою безопасность я доверяю вам.

При слове "вам" баронесса многозначительно посмотрела на здоровенного каршарца и удалилась в свой номер.

– Эх, какая женщина!

– А чего ты тут сидишь? – удивился Дилль. – Иди к Эрстану, скажи, что отлучишься на час-другой. Он же нормальный мужик, думаю, не откажет и всё поймёт.

– Зачем отпрашиваться? – в свою очередь удивился каршарец.

– Гунвальд, ты разве не слышал, как она объявила, что до завтрашнего утра свободна?

– Чего? – изумился варвар.

– Ну, а я про что? Мало того, она даже назвала номер комнаты. И служанку куда-то услала.

– И что?

– Гунвальд, не тупи! – Дилль даже сердиться начал. – Ты видел, как она на тебя посмотрела? Тебе только что сделали явное приглашение.

– Мне кажется, ты что-то путаешь, – буркнул Гунвальд. – Кроме того, от твоих советов у меня кувшины на голове бьются.

Дилль невольно разулыбался, вспомнив, как служанка из "Стойла ржавого дракона" гоняла каршарца по всему заведению, чем только укрепил Гунвальда в его подозрениях.

– На этот раз я тебе дело говорю, – сказал Дилль и обратился за поддержкой к монаху: – Герон, ну хоть ты ему скажи.

Монах ухмыльнулся и кивком подтвердил правоту Дилля. Впрочем, общеизвестно, что в голову каршарцам попадает немногое, зато если уж что-то попало, то вышибить это оттуда можно только хорошей дубиной. Поэтому Гунвальд, решивший, что его в очередной раз подначивают, на все уговоры друзей только упрямо мотал головой.

– Ну, хорошо, если ты не желаешь насладиться объятиями прелестной дамы, я сам поднимусь к ней. А ты, чурбан каршарский, останешься ни с чем.

– Вообще-то, она не тебе намекала, – рассудительно сказал Герон, но Дилля уже было не остановить.

– Много вы понимаете. Да женщины от меня просто тают, как воск в печи. И баронесса, между прочим, на меня тоже посматривала с интересом.