Младший брат дракона

В противоположность прошлым дням, когда многие драконоборцы выбивались из сил, пытаясь попасть в ритм, заданный магом, последний день пути оказался неспешным. Эрстан пустил своего коня тихой рысью, и ему даже приходилось сдерживать наиболее ретивых.

– Трувор, Блер! Куда помчались? Вернитесь в строй! А ты… как этого бродягу зовут, кто помнит? Нерд… как? Нердхильд? Язык сломать можно. Эй, Нердхильд, стой! Стой, говорю, не то хуже будет. Ну, держись…

Маг использовал свой амулет, и ускакавший далеко вперёд Нердхильд – в недавнем прошлом бродяга и воришка, схватился за спину.

– В другой раз будешь слушаться приказов, – наставительно сказал маг, когда провинившийся со стонами взбирался в седло. – Так, внимание всем! Кто следующий покинет строй – побежит за отрядом на своих двоих.

Больше попыток вырваться не было. Дилль чувствовал в себе необычайный подъём – его неудержимо влекло куда-то вперёд. Туда, где за туманной дымкой горизонта сидел дракон. А потому Дилль периодически давал шпор своему скакуну, но вовремя вспоминал угрозу мага и дёргал поводья. Возрастной конь, не понимая, чего хочет всадник – двигаться вперёд или же остановиться, укоризненно мотал головой и протестующе ржал. Остальные драконоборцы, подобно Диллю, так же дёргали своих лошадей, отчего отряд в целом выглядел, как слегка нетрезвый.

– У-у, демонов магистр! – злобно прошипел Дилль, посылая проклятья магу-"одуванчику". – Вернусь – по одной все волосинки тебе выдерну!

Гунвальд, ехавший рядом с Диллем, мучил своего коня ещё сильнее. Каршарцу, видимо, очень не терпелось вступить в схватку с драконом – он то и дело привставал на стременах, а потом всей своей немаленькой массой падал в седло. Бедная коняга при этом вздрагивала всем телом.

– Дружище, уймись, – попытался успокоить он каршарца. – Ты своим задом коня прибьёшь, и будут тебя звать не Гунвальд – убийца дракона, а Гунвальд, убивающий задницей лошадей.

На сей раз шутка Дилля явно не удалась. Варвар повернулся к нему, и Дилль вдруг понял, что его друг сейчас ничего не соображает. Лицо каршарца походило на маску ярости, а в глазах плескалось безумие.

– Как ты сказал, недоносок? – прошипел Гунвальд.