Менестрель. Книга первая

При ближайшем рассмотрении в голове всплыли слова «напольное кашпо». Не знаю, откуда у меня в памяти взялись такие названия, однако факт есть факт.

Внутри этого «кашпо», переливаясь всеми цветами радуги, бурлил пар.

Само же «кашпо» и его подставка, вероятно, были сделаны из голубого хрусталя. По своим краям чаша имела две витиеватые завитушки в виде ручек, на которых сидели два покрытых золотом ангелочка–купидончика. Выглядело всё это великолепие очень красиво и, можно даже сказать, богато.

– И как тебя только не своровали ещё? – хмыкнул я и, закрыв глаза, попытался вспомнить, здесь или не здесь бородач заставлял мне что-то говорить о магах.

Голова закружилась, а тело стало заметно потряхивать. Казалось, что я стою у истока какой-то страшной тайны. И если я только сделаю шаг, то миру откроется нечто такое, от чего он содрогнется.

– Нервы, – прошептал сам себе я.

Постарался успокоиться, выдохнул, вдохнул. Ещё раз выдохнул и на вдохе аккуратно протянул руку к исходящему от «кашпо» пару, готовый в любой момент отдёрнуть руку назад.

К моему удивлению, он оказался не горячим, а тёплым. Словно бы опустил руку в воду, температура которой равна той, под которой принимаешь душ. В общем-то, так оно, наверное, и должно было быть. Потому что, если бы пар был горячим, то я бы сейчас ходил с обожжёнными кистями, ведь монах опускал обе мои руки в этот пар.

Было страшно, но делать было нечего. Подошёл ближе, набрал больше воздуха и аккуратно опустил одну руку внутрь.

В голове словно зазвучал ласковый женский голос:

– Опусти в Чашу Судьбы вторую руку, бессмертный.

Тяжело вздохнул, положил палку на траву рядом с чашей, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, чтобы как можно громче закричать, если что-то пойдёт не так, опустил другую кисть.

«Бом!» раздался негромкий колокольный звон, сознание моё поплыло и словно бы в какую-то долю секунды переместилось неизвестно куда.

И чаша, и корни дерева, и само дерево исчезли, а я оказался в белой прозрачной пустоте, где не было ни низа, ни верха и вообще никаких стен и преград. Я висел в Великом Ничто, а вдалеке в клубах пара мелькало яркое жёлто-золотое сияние.

– И снова здравствуй, бессмертный, – вновь прозвучал мелодичный женский голос, который казалось, шёл буквально отовсюду.

Главы 4 и 5.