Глазами волка

У них же ничего нет в горах, кроме варёной полбы и леса, они даже виноград не выращивают и пьют простую воду. Вспомните галатов, вспомните гелопольцев! Важно сохранить нашу жизнь и свободу. Мы построим город, слишком небольшой, чтобы его найти и слишком бедный, чтобы его штурмовать. А потом, когда цари утомятся войной, мы вернёмся назад. И принесём в степь свободу. Ту самую скифскую волю, что сокрушила киммерийцев и восточных владык! Кто со мной? Я жду ответа.

— Я всегда с тобой, друг!— крикнул Лик.

Он не очень понимал, на что собирается пойти.

Остальные переглядывались. Всем хотелось, никто не решался.

И тут они услышали мерные удары.

Кто-то упорно бил у них за спиной кулаком в дерево. Звучало, как барабан, только медленный и трухлявый.

Привратник поднялся и пошёл к воротам. Он шагал так устало, словно только что таскал камни.

Но перед воротами выпрямился. Прежний грозный вид вернулся к нему..

— Кто там?— грозно спросил привратник.

Ответом ему был хохот. Наглый, громкий, многоголосый.

Наконец, сквозь шум пробился молодой голос.

— Мы — ваша смерть!— произнёс это голос по-гераклейски,— Открывайте, давайте! Пора кончать с этим делом.

Глава 14. Осаждённые

42

Привратник вернулся к костру. Вид у него был побитый.

— Их там пара десятков,— пробурчал он,— Кто-нибудь, сходите, посмотрите, есть ли выход через конюшню. Ну… Ну вот ты, сходи, не стой без толку!..

Лик смотрел на небо, ограниченное прямоугольником стен, и думал — на что же оно похоже?

На что же оно похоже?

Посланец вернулся.

— Фригийцы и с той стороны,— сказал он,— Колпаки весь переулок забили. Два костра жгут.

— А где стража?

— Стража к таким даже не сунется. Большая охота.

— Это из-за меня,— произнёс Маэс,— Точно из-за меня. Накажут всех, но из-за меня.

Он стоял, понурив голову, и казался теперь очень маленьким. Тень от склонённой головы превратила молодого неврица в чёрный силуэт.

Лик перевёл взгляд на небо, где висела ненастоящая Луна.

Лик встал, подошёл к костру, вытащил полено. Размахнулся и, как мог, сильно ударил в посеребрённый диск, что висел над огнём.

По двору поплыл тягучий гул. Все головы повернулись к костру.

Лик опёрся на пылающий факел — как это делает жрец, проводя церемонию в более парадной обстановке — и заговорил.

— Я правильно понял, что мы окружены?— осведомился он.