Глазами волка

— Откуда это манера?— спросил как-то Лик у того же Сатрабата.

— Таков скифский обычай.

— Но мы, неврийцы, тоже скифы.

— У вас, неврийцев, борода и так вылазит вместе с шерстью,— напомнил жрец.— А люди хотят отличаться. Неврии и боруски живут слишком близко, терионов среди вас много. Царским скифам не нравиться, что их с вами путают.

Ветер за его спиной разбрасывал шерсть. Обнажённое тело медленно привыкало к прохладному воздуху.

Лик поднялся и зашагал по колючей траве. Он уже третий год как делал метаморфозу — и всё равно каждый раз привыкал заново.

Ещё Сатрабат рассказывал, что оборотни бывают разные, даже барсуки. Волки — самые известные, потому что их больше. Но страдают от двойной жизни все. Например, барсукам непросто к жизни без полосок на морде.

Погружённый в такие размышления, Лик шагал в сторону стада.

Насколько он смог разглядеть, пастух был мужского пола. Значит, можно не стесняться. В Золотом Веке все тоже обходились без одежды.

Когда Лик, наконец, приблизился, собаки учуяли волка и заворчали. Но не рискнули нападать без разрешения.

Пастуху было лет двенадцать. Тонкорукий, с кучерявой головой, он держался за палку с такой важностью, словно это был царский жезл.

Когда невриец поравнялся с ним, пастушок посмотрел на Лика снизу вверх взглядом, полным презрения.

— Мир тебе, юный пастырь,— произнёс Лик.

— Мир и тебе, степной волк,— процедил пастушок,— Хотя со скифами мира и не бывает. Где ты выучил наш язык?

— Я бывал в Гелоне и Ольвии.

— Какое мне дело до ваших степей! Там точно нет ничего интересного.

— Чей дом стоит на холме?

— Нашей госпожи Статиры. Я её раб, а тебе такое не светит.

— Благодарю.

— Не нужны мне твои благодарности, волчья шкура!

Какой образованный мальчик!— думал Лик, приближаясь к окованным медью воротам,— Живёт на самом краю степи, а про невриев знает. Интересно, все гераклейцы такие гостеприимные?

Он пытался найти в этом что-то смешное, чтобы отогнать неприятные мысли.

Лик постучал и прислушался. В поместье царила подозрительная тишина.

Но вот послышались шаги. В воротах открылась окошечко — через такое кидают в яму пленникам подсохшие лепёшки и кости.

За окошечком — смуглое суровое лицо.