Глазами волка

Хотя на самом деле оно — народное!

С утра дом выглядел ещё заброшенней — но и ещё уютней. Незнакомые, пряно пахнущие цветы прорастали сквозь трещины в стенах.

— Подожди,— Лик пытался возражать на ходу,— Мне надо найти командиров и предложить мои услуги. Я же пришёл наниматься в солдаты.

— Поживёшь пока у меня. И ты всё равно не знаешь, куда идти.

На главной улице уже гомонила утренняя толпа. Морской бриз приятно холодил ещё красную от метаморфозы кожу и нёс ароматы выпечки с торговой площади.

Но они пошли в другую сторону, к огромному полукруглому сооружению.

В театре уже было многолюдно. Горожане занимали места, не переставая жевать жареное мясо в лепёшках и обмениваться новостями.

— А где же трагедия?— спросил Лик.

— Трагедия будет вон там,— Маэс указал на арену,— Идём, скифы сидят не здесь.

Они уселись слева от входа. Вокруг них и правда хватало рыжих голов, а в разговорах то и дело проскакивали знакомые словечки.

На другой стороне виднелись головы в знакомых красных колпаков. Интересно, скоро ли начнётся побоище? Лик предположил что трагедия — это священная драка между зрителями и прикинул, как ему ловчее выскочить на арену. После ночной победы он не собирался оставить проклятым сарматам ни одного шанса.

Наконец, театр заполнился. Кажется, что собрался весь город. Только сцена оставалась пустой, словно участок вокруг священного меча.

Ударил гонг и началось действие. На сцене показались двое в доспехах и с копьями, в странных высоких сандалиях и с масками на лицах. Лик уже приготовился, что сейчас они начнут священный бой и тот, что выше, проткнёт копьём мелкого, но вместо этого они начали разговаривать.

Тем временем за ними строился ряд загадочных женщин в длинных белых одеждах.

— А они скоро сражаться начнут?— осведомился Лик у Маэса.

— Они уже начали.

— Я про сражение.

— Это трагедия, здесь сражаться не принято. Они поют и рассказывают. Только в самом конце кого-нибудь могут поразить стрелой, или он сам заколется. А недавно ставили трагедию про царя Эдипа — так он в финале вообще глаза себе вырвал.

— Ого, ничего себе зрелище! А кто такие вон те девушки в белом?

— Это хор. Они поют и поясняют..