Глазами волка

— А бывает так, что Луна звенит, полнолуние есть — а метаморфоза не происходит?

— Бывает, но только у беременных. У вас не получится.

— А это больно?

— Больно, но весело,— Лик вспомнил и улыбнулся,— Боли не замечаешь.

— Здорово!

— Скорее бы!.. А кости не болят потом?

— Отчего бы им болеть?

— Ну, они же трещат, ломаются…

— Ничего там не ломается! Вы как дети. Хотя я забыл — вы и есть дети.

— Какие мы тебе дети!

— Сам в отряд взял, а теперь — “дети”.

— Ладно, спокойней. Я вот чего понять не могу. Почему вы решили, что при метаморфозе у вас что-то сломается? Вы хоть раз в жизни метаморфозы видели?

— Видели, конечно.

— И что — там что-то хрустело, ломалось?..

— Ну… нет. Но вдруг это под кожей, тайком. Когда орех или сухую лепёшку грызёшь, люди вокруг тоже не слышат, как она хрустит.

— Ничего там не ломается. Скелет у человека и волка очень похож. Можете убить, и сравнить, проверить. Суставы искривляются, это да. Шерсть вырастает. Станете похожи на модных волков. Но никаких сломанных костей не будет.

— Спасибо, спасибо!— ребята были рады. Словно не природа, а слова Лика спасли их от переломанных костей.

Ребят звали Дандалид и Ализон. Прямо как в легенде. Лик мысленно поблагодарил их родителей, — такие имена легко запомнить.

Отряд был невелик, но на юного неврийца всё равно свалилась целая куча новых имён. Иногда казалось, что если он ухитрится все выучить и перестать путать — то месть и война окажутся для него простым делом, всё равно, что за ухом почесать.

76

Зыбкая пасмурная ночь стоит над холмами. Звёзд не видно, только тусклое сияние расплёскано по небу.

Лик шагал по почти невидимой чёрной тропе. Он шёл впереди, как и положено командиру, который должен доказать свою состоятельность.

Противника он пока не увидел. Впереди, за холмами, дышало пока невидимое море. А позади шагали, разбившись на небольшие отрядики. почти все мужчины селения.

Женщины тоже пришли. Лик их не видел, но знал, что они где-то здесь, перекапывают дороги.

Он чувствовал волнение. Это волнение отличалось от волнения перед поединком, что был на рассвете — но всё-равно неприятно. Снова ныли растянутые запястья, тошнота подкатила к горлу. Лик не мог решить, какое волнение лучше. Наверное, было бы лучше, если бы волнения вообще не было..

Тогда, в городе, он никем и окружён врагами. Но испуга не было. Не было испуга и на Песчаном Мысе — случилось чудовищное, но он знал, что делать.