Глазами волка

Оно проглотило Ихневмона. Проглотило Лика, каким Евдокс его знал.

Хорошо, что Лик успел послать весточку, прежде, чем сюда войти. Возможно, это его последнее письмо.

Девица, что принесла послание, довольно красива. У Лика хороший вкус. Неясно, спят ли они вместе — но он выбирает посыльного правильно.

Дверь открылась — совсем чуть-чуть, достаточно, чтобы проскользнуть человеку. В пыль перед воротами ступили аккуратные сандальки Ихневмона, а за ними — босые ноги Лика с белыми следами от уже заживших царапин.

Во влажном воздухе ясно ощущался смрад навоза.

Юный невриец ничуть не постарел. Всё то же лицо, тот же вид. Но на поясе — акинак, а в глазах примесь стали. Видно, что он теперь в другом положении. И это положение сделало его жёстче.

— Здравствуй, Лик,— сказал Евдокс.

— И я вас тоже приветствую.

— А где хозяйка, госпожа Статира?

— Мой друг уже спросил про неё,— ответил Лик,— Пусть он за меня и ответит.

— Она… не сможет вас поприветствовать,— с трудом произнёс Ихневмон,— Не сможет… уже,— и умолк.

— С ней что-то случилось?

— Случилось,— ответил Лик,— Но я рассказывать не хочу. Про такое не рассказывают.

— Я могу ей помочь?

— Там, где она сейчас, мы, живые, уже не помощники,— выпалил Ихневмон.

Евдокс помрачнел.

Всё шло жестоко. Но не так опасно, как он думал.

Опасности не оказалось, Лик не собирается атаковать его ни в человеческим, ни волчьим оружием. Значит, телохранители были лишними. Евдокс мог бы отправиться в путь вдвоём. А тут теперь и Килон. и все остальные… Через несколько дней весь город узнает о разговоре, хотя это совершенно ни к чему.

Делать нечего. Придётся говорить. И говорить так, чтобы выглядеть достойно даже в пересказе.

— Ты идёшь по опасной дороге,— начал Евдокс,— У тебя есть задатки, и тебе несколько раз везло. Но твоя дорога идёт по таким местам, что ты можешь погибнуть в любой момент, даже если все шаги делаешь правильно. Достаточно одного удачного удара. Я это хорошо знаю. Я сам по ней иду.

Лик опустил веки.

— Я знаю. Я чувствую.

— Зачем ты это сделал?

— Я ничего не делал. Этот дом был проклят. И вот проклятие сбылось.

— Но почему его исполнял ты?

— Так сложилось.

Он хотел встретиться со мной,— догадался Евдокс,— но не мог это сделать в городе. И вот он решил совместить...

— По-твоему, это нормально, — так мстить за что-то из прошлого?

— Да. Я давал клятву. И я мстил не только за себя. За всех, кто мог угодить в её лапы.

— В городе есть суд и стража.