Глазами волка

Лик развернулся и подошёл снова. Опустился на колени.

Девушка отодвинула голову — насколько это возможно для связанного человека:

— Ты чего?— спросил Лик.

— Почему ты встал на колени?

— Чтобы ты могла передать свой секрет тихо. Ты же не хочешь, чтобы все услышали.

— А вдруг я хочу громко?

— Тогда ты не стала бы меня звать.

— А, хорошо. Скажи, тебе нравится быть волком?

— Я привык.

— А хотел бы перестать?

— В этом нет смысла.

— Ну… ты мог бы стать совсем человеком. Или совсем волком.

— Разве я недостаточно человек?

Девушка усмехнулась

— Поцелуй меня, пожалуйста.

— Что?

— Ну скучно лежать. А любовь — развлекает. Вы же даёте мне воду. А почему бы не дать развлечений?

— Без любви протянешь дольше.

— Все мальчики так думают,— девушка захихикала.

Лик смотрел на неё с глухим раздражением. Целовать девушку не хотелось. Хотелось укусить.

Лик сжал губы, постарался дышать ровно. Потом наклонился и быстро поцеловал в щёку.

— Ого! Ты чего?— девушка была удивлена.

— Пленные должны хорошо содержаться,— ответил Лик,— За хороших пленных работорговцы дают хорошую цену.

— А вдруг он тоже целоваться полезет?

— Ты же хотела поцелуев.

— Я хотела поцелуев героя, а не горного сброда.

— Они все в волчьем виде, какие тут поцелуи. Всё, лежи тихо.

— Береги себя, ликантроп. Ты смешной и странный.

— Очень приятно, спасибо,— Лик зашагал прочь.

Пот колол глаза.

Лик вспомнил одну историю из рассказов Маэса.

Некий чародей, называвший себя Баламуд, как-то появился в Византии, что в Вифинии, и сказал, что будет учить ликантропии. Приходи в схолию к Баламуду, плати, как за урок десяти хороших геометров, — и научишься метаморфозе. Будешь бегать волком не хуже галата. Надо сказать, что про невриев в Вифинии знают мало, а ликантропию называют галатской наукой. И сам Баламуд утверждал, что поклоняется галатским богам и чуть-чуть не добился от городского совета участка и мрамора на постройку оракула загадочного Трёхликого Бога.

Неизвестно, кого и чему он сумел научить. В конце концов вифинский царь закончил очередную распрю с родственниками и велел совету разобраться с магом. Судьи начали расследование и постановили, что Баламуд — никакой не заморский колдун, а гераклеец из Ольвии с обычным именем Алексей, едва не казнённый на родине за развращение молодёжи.