Глазами волка

Он не знал, сможет ли защитить госпожу от этого рыжего волка — но собирался это проверить.

Лик отступил к стене дома. В тени, накрытый камнем, стоял кувшин-пифос с облупленной красной росписью. Запах был едва заметный, но волчьего нюха было достаточно, чтобы его опознать.

Лик сорвал камень свободной рукой и швырнул его в частокол. Раздался глухой стук. А из пифоса потянуло знакомым кисло-солёным запахом винного уксуса.

Лик окунул серп в уксус. Поднял к солнцу и повернул так. чтобы отблеск пробежал по всему лезвию, от рукоятки до кончика.

Лик царапнул по левой руке — совсем чуть чуть, как при заключении клятвы. Тонкая нить боли пересекла ладонь — и по пальцам потекли капли крови. Лик сжал кулак, а потом махнул рукой, словно сеял просо.

Алые с золотом капли разлетались, словно пчёлки.

Потом он приложил ладонь ко рту и начал зализывать рану. Рука по-прежнему саднила, а но боль ушла в глубь.

Убрал руку и почувствовал, что рот перемазан кровью.

И хозяйка, и привратник, и работники смотрели на него, не произнося ни слова. Если они и поняли, что происходит, то не подали вида.

— Будь проклят этот дом!— закричал Лик на родном языке,— Потоп и бурю на его посевы! Огонь и меч на его постройки!. Чума и почечуй на его хозяев, их детей, родителей, слуг и батрак! Смерть этому дому! Смерть! Да будут прокляты святотатцы, поправшие обычай гостеприимства!

Он захрипел и откашлялся.

Можно было воззвать и к богам.

И разве безумие — оправдание святотатству? Глупость — не оправдание, вот и безумие тоже.

Воцарилось тишина. Далеко, за холмом, бесшумный коршун скользил через небо.

Лик выдохнул, зачерпнул ещё уксуса и вытер губы.

— Чего вы боитесь?— спросил он уже на их языке.— Это всего лишь кровь! Красный сок случайного гостя! Он ничего для вас не стоит! Не больше, чем сок вишни или овечки!

И невриец бросился прочь. Ноги сами вели его к Новой Дороге.

Первую сотню шагов Лик ждал, когда же за спиной послышится лай и топот лап собачьей своры. И мысленно приготовился убить всех собак, что пойдут по его следу, до одной. Овчарки, конечно, не виноваты — а вот хозяева виноваты! Гостеприимные хозяева не травят гостей собаками… Ни простыми, ни бешеными.

Но никто за ним не гнался. И когда на холмах появились другие белые домики, Лик ещё раз обернулся, а потом перешёл на шаг.

Глава 3.