Глазами волка

Похоже, ответ Евдокса заинтересовал всех.

— Звери свирепы, люди свирепы,— медленно ответил Евдокс,— Этой ночью вы дрались, как волки. Некоторые, как видно, настолько увлеклись сражением, что превратились в волков,— в толпе захихикали,— Но есть разница. И люди, и волки могут сражаться за свою жизнь, еду или волчицу. Но только человек будет сражаться за что-то прекрасное — честь, свободу, спасение города. Вот и решай сам. Вы, оборотни-терионы,— люди, или ещё нет? А может быть — уже нет?

Он говорил так тихо, что не было слышно дальше первых рядов.

— Мы те, кто мы есть,— ответил Лик,— Мы не выбирали того, что умеем. Это Могучая Луна выбрала нас.

— Тем лучше для вас,— заметил Евдокс,— Во всех ваших бедах, получается, виновато небесное тело.

— Вы просто боитесь!— крикнул юный невриец.— Вы боитесь, что если начнёте нас защищать, то перестанете быть стратегом! Вы видели мою клятву, вы знаете, что в моём сердце нет змей!

— Когда вырастешь — ты поймёшь, что я чувствую,— Евдокс запахнул хитон на зябнущем колене,— Хотя, чтобы вырасти, тебе надо пережить это голосование.

53

— Для тех, кто впервые в городе,— басилевс посмотрел на Маэса,— я напомню правила. Чёрный шар означает смерть, белый — изгнание. Каждый человек из коллегии архонтов опускает один шар. Изгнание назначается, если хотя бы один шар будет белым. Для казни решение должно быть единогласным. Разглашать своё решение — запрещено, нарушитель изгоняется из совета и не может больше выбираться в магистраты.

Служители уже втащили на ступени большой старинный кувшин с краснофигурной росписью по чёрному лаку. На росписи Арес и Гефест, играли в кости, а перепуганная Афродита схватилась за тщательно уложенную причёску.

За служителями, с завязанными глазами и горшочком поменьше семенил Ихневмон. Он ступал ловко — видимо, ступени были ему знакомы и он не первый раз ходил по ним вслепую.

Голосование началось. Ихневмон подносил кувшин с камнями. Член совета выбирал нужный и опускал его в большой кувшин, не разжимая кулак. Сначала камушки звонко ударяли по глине, потом горшок наполнился и удары тоже стали глуше.

На четвёртом Маэс не выдержал и заговорил.

— Не забывайте, горожане,— вещал он,— по-настоящему великие и свободные города рады чужеземцам, дают им гражданство, даже выбирают на должности. Не дайте нас в обиду, и мы себя покажем.