На вершине бездны

Эстебан и Тахо аккуратно помогли снять испанцу кирасу. Рана на бедре конкистадора выглядела скверно.

— Боже праведный, она тёплая! — опустив ладонь в воду, произнёс Гаспар.

— Как бы ни истечь в ней кровью, — взглянув на бурлящую каменную чашу, ответил Веласкес.

— Полезай. Не истечёшь, — холодно сказал Карим и, сбросив одежду, вошёл в воду.

Следом в огромный каменный сосуд погрузились и остальные. Пузырьки воздуха приятно защекотали тело.

— Чёрт подери! Почему я не чувствую боли?! — глядя на раненую руку, прохрипел Барт.

— А ведь одноглазый пьяница прав! — послышался удивлённый голос Веласкеса.

— Действительно, боль уходит! — облегчённо произнёс Гаспар и закрыл глаза.

— Сущее безумие, — раздался бас Эстебана. — Что это за вода?! К чёрту боль, я перестал чувствовать усталость!

— В этом месте многое выглядит чудно, — послышался негромкий голос Карима. — Здесь медленнее течёт время, всегда светит солнце и ты никогда не испытываешь голода.

— Звучит так, будто мы только что с боем отстояли Эдем, — произнёс Гаспар.

— Тахо! Чёрт тебя раздери! — заорал Барт. — Убери от меня свои волосы! Они плавают по всему корыту!

— Не обращай внимания, Тахо! — вмешался Веласкес. — Этот плешивый дурак как-то проболтался, что чертовски тебе завидует. И что если бы у него росли волосы на голове, а не на жопе, он непременно отрастил бы себе такие же.

— А ещё мне чертовски интересно, почему этот танцор с кинжалами помчался сюда раньше нас! — прохрипел Барт, переключившись на Карима.

Карим, не ответив, закрыл глаза и как ни в чём не бывало продолжил наслаждаться тёплым источником.

— Какое твоё дело, старый чёрт, что и у кого с кем было?! — сказал Веласкес.— Если бы я сейчас не видел твоих причиндалов, то наверняка принял тебя за старую одноглазую бабу, у которой на уме одни сплетни.

— Я знаю её много лет, — вдруг произнёс Карим. — Однажды, будучи ещё юношей, я увидел красочный сон.

— Я не верю своим ушам! — прохрипел Барт. — За время путешествия я от него слышал только огрызки фраз, а тут целый рассказ.

— Эстебан! Сделай доброе дело, сядь на лицо этому трепачу. Может, хоть это его заткнёт, — закатив глаза, сказал Веласкес.