Малк и наложница Тьмы

Проводник махнул рукой и Малк ступил на тропинку, что взбиралась по склону Запретной горы. Небо укрыто облаками, словно драным лоскутным одеялом. Фонарь в руке негра обмотан тряпкой, так что лишь узкий луч освещает путь.

Малк идёт шаг в шаг с нубийцем и старается не упустить того из виду. Зазеваешься и полетишь вниз, где острые камни разрежут тело словно бритвы, а кровь унесёт ручей, что так мирно журчит в ночи. Малк крепче перехватил руку Сильваны. Капюшон плаща скрывает лицо принцессы, но он знает, что карие глаза пусты как у курильщика белого мака.

Тропа делает поворот и Малк выходит на широкий уступ. Далеко внизу Эпир фонтанирует огнями. Праздник закончится с рассветом.

— Стой!

Резкий оклик заставляет его пригнуться и выхватить меч, но проводник знаком показывает, что тревожиться не о чем. Две фигуры, чёрные как уголь, поднимаются с земли. Правый натягивает лук, а левый открывает заслонку фонаря и подносит к лицу девушки.

— Да, это она. И ничего не соображает. Поспешите, господин ждёт.

Остатки портика скрывают проход в толще скалы.

Не так давно кто-то расчистил площадку, откатил в сторону валуны и сегменты колонн.

Нубиец освещает путь. Когда-то богато украшенный тоннель обветшал, отсветы пламени выхватывают из мрака остатки мозаик и расколотых барельефов. Полустёртая резьба ужасает омерзительными тайнами древних ритуалов и обещает мрачное будущее тем, кто осмелится потревожить целлу — внутреннее святилище храма. Под ногами хрустит гравий, а воздух наполнен пряным запахом мирры и обрывками заунывных псалмов, которые сквозняком доносит откуда-то из глубин.

В щель меж полуприкрытых врат пробиваются багровые отблески. Нубиец обеими руками налегает на тяжёлые створки.

Просторный вытянутый овалом зал освещают сотни красных свечей. Два ряда колонн поддерживают своды, а в промежутках между ними стоят полуобнажённые фигуры. Тела цвета бронзы лоснятся от пота, руки воздеты вверх, глаза закатились, а губы выводят монотонную тревожную песнь.

В центре святилища возвышается изваяние из чёрного оникса.

Неизвестный мастер придал камню сходство с языками тёмного пламени, которые тянутся к нагой девушке, прикованной к жертвеннику. Над ней, воздев кинжал, застыл высокий шумер в жреческом канди. Пурпурная туника доходит до пят и скрывает тощее, как у скелета, тело.

Низкий голос ритмично напевает слова древней молитвы. Тяжёлые, словно ртуть, они падают вниз и растекаются на плитах, омывая каждый уголок храма обещанием невыразимого ужаса.