Воин перехожий

— Зачем ты здесь?

— Сколько, по-твоему, прошло лет? — Не унималась она. — И не говори, что это я тебя обманула. Ты сам понял всё давным-давно. И что же ты сделал? — Лимаара заговорила тише, вкрадчиво, словно кошка. — Ты сделал выбор. Ты остался вместе со своими братьями по оружию. Вместе со мной.

— Я остался, потому что иначе погибли бы миллионы. Потому что мы должны были победить.

— И мы победили.

— И они все мертвы. — Ардал сжал её плечи сильнее. Хотелось встряхнуть эту бестию, но он боялся переломать хрупкие девичьи кости.

— Только я...

— Только ты оказался сильнее всех, и врагов, и друзей. Ты стал подобен нам. Так позволь же себе продолжить этот путь, — она уговаривала его словно ребёнка.

— Нет. — Он покачал головой. Трезвость мыслей постепенно возвращалась к нему. — Я — человек.

— Человек? — Лимаара в удивлении вскинула брови. С улыбкой она призрачным движением освободилась от крепкой хватки, и снова оказалась в шаге от него. Тонкими бледными пальцами опять дотронулась до его груди, скользнула чуть ниже.

Верх живота, под грудиной, где сходятся рёбра. Там на коже под тканью рубахи был тонкий, едва заметный шрам. И сейчас она коснулась его ненавязчиво, игриво.

— Скажи мне. — Алые губы изогнулись в улыбке. — Выживет ли человек с пронзённым сердцем? — Она усилила нажим, прикоснулась всей ладонью. — А выживет ли он с вырванным сердцем? Молчишь? Даже этот мир, так любимый тобой отвергает тебя. Я чувствую, как он сковал тебя по рукам и ногам. Посадил на цепь. Как зверя.

— Я — человек.

— Думаешь, что после всего, что ты сделал, после всех смертей. После всех миров, что мы вырвали из тёмной пасти Бездны. Думаешь, тебе позволено быть человеком? Слабым и хрупким? — Она в негодовании воззрилась на него. — Ты — хищник. Монстр. Ты — мой Чемпион.

— Нет.

Богиня всплеснула руками, а Ардалу подумалось: хорошо, что сейчас она не может пользоваться своими силами, иначе всё на несколько километров вокруг превратилось бы в выжженную пустошь. Пришлось пересилить себя и шагнуть вперёд.

Мускулистые руки скользнули по тонкой талии. Он держал крепко, но осторожно. Девичье тело не противилось ему, прижалось, став странно послушным. Послышалось раздражённое от уязвлённое гордости сопение. Щека Ардала дёрнулась, но он сдержал улыбку. От безумия и ярости не осталось и следа. Как с ними бывало уже не раз.

— Лимаара, послушай. — Он опустил взгляд, но лишь уткнулся в её макушку. По светлым волосам пробегали рыжеватые волны. Она отказывалась смотреть на него.