Разочарование. Пятый пояс

Он слишком хорош для Предводителя первой звезды, слишком быстр. Так что хватит дуться, Кулаков я вовремя почуяла, остановилась в отдалении, дала тебе время для рывка прочь, ты же не сопляк, не первый раз на Поле, должен знать, как всё это делается. Или у вас в Штормовом слабые выживают, нарываясь на неприятности как дураки?

— По-твоему, ты и не виновата ни в чём?

— В чём? — изумилась Лая. — Я помогала тебя ловить? Мешала тебе? — не дождавшись от меня ответа, Лая ответила за меня. — Нет. Промолчала? Так это ты мог сбежать, воспользовавшись шансом, что я дала, и сбежал, кстати, — Лая хмыкнула.

— А мы остались втроём против двадцати, я должна была пройти любую проверку Кулаков, и я прошла, представь себе, я честно сказала им, что не предупреждала тебя ни словом, ни мыслью. Что ты как первый раз?

Я молчал, глядел на неё.

— Я, между прочим, всем расхвалила, как ты ловко сбежал, хвалила, как ты мне руку поправил, — она снова подняла руку и пошевелила пальцами. — Говорят, у тебя сейчас отбоя нет от пациентов и всё благодаря мне.

Спасибо, кстати, не думала, что моя проверка, насколько ты на самом деле лекарь, обернётся такой удачей. Ты очень хорош и в этом, признаю.

Проверка, значит. А я ещё тогда изумлялся, как она так глупо подставилась под удар, что не сумела ни увернуться, ни защититься, ни Покровом закрыться. Там, может, и не было Покрова.

— Всё равно дуешься? — Лая вздохнула. — Ну, давай так, — через миг она склонила передо мной голову, сгибаясь в поклоне, с хлопком вбила кулак в ладонь.

— Прости меня за то, что я не предупредила тебя в тот день о своей хитрости.

Я мстительно уточнил:

— Это ты про день, когда хитрила с раной?

Она, уже начавшая выпрямляться, замерла, ожгла меня взглядом:

— Нет. За день встречи с Кулаками.

— Прощаю, — великодушно кивнул я.

Лая, наконец, выпрямилась, расцвела в улыбке:

— Ну вот и отлично. Давай ко мне четвёртым? С твоим сочетанием силы и лечения…

— Нет.

Лая закатила глаза:

— Тебе сколько лет, Орзуф?

— А тебе сколько лет, Лая, — мстительно начал я, — что ты думаешь, будто так легко забыть твоё — берите его? Может, для тебя это и в порядке вещей, Бессердечная Сука, но быть среди тех, кого ты отдаёшь, не самое приятное дело.

Лая закаменела, побледневшими губами выдавила из себя:

— Ах ты ублюдок. Я к тебе по-хорошему, а ты вот так?

Ответа она от меня не ждала. Резко отвернулась и быстрым шагом двинула прочь к своим людям.

Я же услышал насмешливую мысль Агиша:

— Ну вот, а ты боялся.