Путь Героя. Книга вторая: Игры богов

Тогда я стал переводить её излишки сперва на свечение, потом вокруг нас с магом закружился новый вихрь воздуха, раздался гул… Я едва успевал выкачивать ману и спускать её. У нас с Мордэем началось своеобразное соревнование и, пока что, была ничья.

Этого было недостаточно, и тогда я начал сдвигать пространство относительно нас с магом. Осознание того, как это делать, пришло внезапно, вместе с воспоминанием о том, как я пытался воздействовать на Пространство сидя в камере. Подход и правда был иным – ты двигаешь не сам предмет или себя, а само Пространство сдвигаешь относительно предмета или самого себя.

Таким образом мы оказались на улице на уровне второго этажа и тут же полетели вниз. Маг вскрикнул, но я уплотнил воздушный вихрь, который создал, и мы мягко приземлились на мостовую. Оба тяжело дышали, у обоих на лбах выступила испарина.

- Эм… Молодой человек, а переместите нас обратно, будьте любезны. Я несколько не одет для улицы, - проговорил маг. Я снова прикрыл глаза и сделал обратное перемещение в комнату, как бы сдвинув всё, что было вокруг нас.

Свечение погасло, как и воздушный вихрь. Маг кряхтя встал, а я не мог отдышаться. Внутри меня что-то жгло.

- Интере-е-есно…, - протянул маг.

- Мои манатоки горят! – прохрипел я.

- Ещё бы! Такое количество маны провести! Удивительно, что Вы, молодой человек, вообще в состоянии говорить. Значит, часть каналов у Вас открыта? – я кивнул. На слова не было сил. – Это хорошо. Мистицизм?

Я снова кивнул и сел на пол. Амалия поднесла мне воды, а Мордэю вина.

- Интересный Вы молодой человек…

- Чем же я так интересен?

- Вы трансформатор.

- То есть?

- Легко перенаправляете ману и трансформируете один её вид в другой. Довольно редкая врождённая особенность.

- Насколько редкая? – спросил я во внезапном озарении.

- Очень. На моей памяти Вы – третий такой.

Вот, что от меня было нужно всяким божествам! А геройство – это так, приятное дополнение, не более.

В этот момент в дверь постучали.

- Ваш завтрак! – произнесла подавальщица, входя в комнату, и так и замерла, увидев настоящий разгром, Дзинсаю, стоявшую в стороне с рукой на оружии, престарелого мага в одной ночной рубашке, стоявшего, как лектор, заложив руки за спину, меня, сидевшего на полу возле него и Амалию, переводившую взгляд на каждого участника этой композиции. Она же и сообразила первой, что надо делать и приняла поднос у подавальщицы.