Да, я счастливчик, и что с того?! Том 2

Но Роман всё равно кидала, как ни посмотри!

— Сейчас куплю, — достал я бумажник, как только княжна ослабила хватку, и направился к палатке.

Именно с этого момента началась основная развлекательная программа вечера пятницы.

Пришлось сделать еще один круг по парку, но на этот раз прокатиться чуть ли не на всех аттракционах. Полиночка радовалась еще пуще своего воздыхателя, крича, смеясь и не выпуская доставшуюся тяжким трудом игрушку из рук ни на секунду.

Особенно блондинка отличилась с силомером, зарядив молотком так, что аппарат вышел из строя.

Под конец вечера игрушки буквально валились из ее рук, и за каждой ненароком выроненной она остервенело кидалась обратно.

Покинуть парк мы смогли лишь к моменту его закрытия. Разумеется, речи о том, чтобы прямо сейчас возвращаться в Краснославль, не шло. И пусть Полиночка настойчиво упрашивала о продолжении банкета, я был непреклонен. Снимать с ней один номер в гостинице не осмелился тоже…

— Давай хотя бы прогуляемся, что ли, — предложила она, как только Роман с Ульяной уехали от нас на такси.

Константина я тоже отпустил. Пусть отсыпается после всего пережитого, а с коробкой прадеда мы как-нибудь разберемся. Спрячет пока понадежнее и, может быть, отыщет наводящую информацию в архивах рода.

Уж с одной Полиночкой я как-нибудь справлюсь. Не пальцем деланный.

— Ну, еще около часика у нас в запасе есть, — милостиво согласился я, и губы девушки расползлись в довольной улыбке.

— Даже если бы ты отказался, я могла бы тебе приказать, — быстро спохватилась она, не желая мириться с подобным к себе отношением. — Ишь какой важный нашелся, Гордеев…

Мы пошли вдоль набережной реки Неглинной, освещаемой уличными фонарями. Мимо проносились редкие автомобили, уже не создавая пробок на дороге в столь позднее время. Свежий ветерок обдувал лицо.

— Я должна тебе кое в чем признаться, — неожиданно выпалила Полиночка, останавливаясь с охапкой мягких игрушек в руках.

— В чем же? — так же притормозил, воззрившись на нее сверху вниз.

— Мне еще никогда не было так хорошо, как сегодня, — вновь устремила она взгляд себе под ноги, стесняясь собственных же слов. — На самом деле, раньше у меня не было людей, которых я могла бы назвать друзьями. Совсем. Ни одного. Либо со мной носились, как с писаной торбой, из-за моего происхождения, либо всеми силами старались не замечать. Сторонились, как от прокаженной.