Да, я счастливчик, и что с того?! Том 2

Вот если бы мне предложили сделать роковой выбор: все накопленные Димитрием за годы ведения бизнеса деньги или Константин, то я бы обнищал. Но ненадолго, потому что мой ассистент выбил бы всё господское добро обратно, еще и с процентами.

Тем временем медленно, но верно мы двигались к выходу из парка. Я уже думал, что мы выберемся отсюда без происшествий. Сядем в каретомобиль, дадим по газам…

Пусть будут благословенны водительские навыки Константина!

…и устремимся вперед, в светлое будущее!

Но кто-то из толпы с силой схватил меня за рукав.

Схватил так, что буквально пригвоздил туловище к месту, пока ноги еще несколько секунд жили своей жизнью и пытались удрать. Чтобы не упасть, пришлось принять свое поражение и сделать пару-тройку шагов обратно, встав почти спина к спине с Полиночкой.

Тяжелое дыхание девушки пробирало до мурашек. Голова ее была опущена, взгляд устремлен под ноги. Сейчас княжна больше напоминала бомбу с часовым механизмом. Секунды неумолимо тикали, и вот-вот должен был прогреметь оглушительный взрыв.

Ульяна подошла к нам, и Полиночка плавно перевела взгляд с дороги на ее лицо. Затем на долбанного медведя в ее руках. Нахрена мы вообще его выиграли?..

Я сглотнул вязкую слюну.

— Это не то, что ты… — начал было я, но блондинка, даже не поворачиваясь ко мне, указала пальцем на ближайшую к нам палатку с игрушками.

— Я хочу… — срывающимся голосом произнесла она. — Я хочу… вот эту вот плюшевую жопу!

Проследив за направлением ее пальца, увидел подвешенное на крючок под крышей палатки мягкое красное сердечко с двумя ручками.

Было видно, что девушка из последних сил старается не разреветься. Глаза уже были на мокром месте, а палец подрагивал. И тогда я понял…

— Это сердечко, — с улыбкой поправила ее Ульяна.

— Хочу. Эту. Плюшевую. Жопу! — четко выделив каждое слово, глянула Полиночка на меня. Поджала губы и замерла в ожидании.

Да, я понял, на что именно она обозлилась. Вовсе не из ревности к другой девушке.

Скорее, просто на то, что я не взял Полиночку с нами. Оставил ее в одиночестве, веселясь, ровно так же, как пренебрегали ею во дворце.

Она странная. Достаточно странная для того, чтобы не иметь с ней дел. И в то же время даже людям не от мира сего хочется банально получить хоть капельку человеческого тепла. Гордость, вероятно, не позволяла ей прямо заявить об этом, а потому девушка изгалялась, как только могла, чтобы привлечь к себе внимание.