Первый ученик

Говорили, что Вишня ночует в комнате Нефедыча, якобы кто-то видел ее выходящей оттуда в несколько растрепанном виде. Говорили, что Арчи бегает к одной вдовушке в Некропольском. Люди всегда говорили и будут говорить.

Вахтер сделал радио потише и выжидающе уставился Макса. Это третья практика Гроша на Инатаре, и он не помнил ни одного дня, когда бы старик не вышел на работу, словно тот не знал о существовании выходных или больничных.

– Нужен ключ от двадцать пятой аудитории, – проговорил парень, протянув руку к щитку.

– Девятнадцатая теперь слишком велика для нашей группы.

Старик кивнул, отводя глаза. После произошедшего все так делали, словно в том, что произошло, была часть их вины, словно им было неудобно, что они живы, а десяток студентов нет.

Краткий миг – и Макс, снимая ключ от двадцать пятой, сбил рукой еще несколько висящих ниже друг под другом. Пятнадцатый, шестнадцатый, под ним пятый и шестой.

– Извините, – пробормотал он, быстро вешая железки обратно и следя, чтобы крючок под цифрой пять не остался пустым.

Этому он научился еще во время своей эпопеи с побегами, когда не хотел, просто не мог оставаться в этих стенах. Ключи – вещь незаменимая, и в его интересах сделать так, чтобы пропажи не хватились как можно дольше.

Грош заставил себя неторопливо выйти и только потом побежать. Времени с каждым шагом оставалось все меньше и меньше. Он повернул ключ и толкнул створку, размышляя, что будет, если его здесь застукают. Выходило, что по большей части – ничего.

Наорут, может, дадут в рожу (ну это в первый момент сгоряча), вернут в список подозреваемых, наложат взыскание, и… дальше его фантазия отказывала.

Он закрыл дверь, в аудитории успели кое-что поменять. Стулья сдвинули ближе к стенам, столы, наоборот, к центру, на них расстелили подробную карту Инатара и окрестностей. В нескольких местах торчали красные шляпки булавок, отменяя чем-то значимые для следователей места. Их названия ничего не сказали Грошу, и он пошел к кафедре.

Колыхнулась тюлевая занавеска, по случаю летней жары окно оставили открытым.

Сокурсники все еще спорили, но теперь их голоса раздавались снаружи. На столе лежали шесть папок, несколько листков бумаги и блокнот с заметками.

Макс раскрыл первую папку. С титульного листа на него смотрела знакомая угловатая физиономия. Личное дело Грошева Максима Викторовича. Он перелистал страницы, ничего нового, ничего такого, чего бы он не знал раньше. Вторая папка – Артем Самарский.