Первый ученик

– Как она здесь очутилась? – девушка вышла следом. – Не через капсулу, это точно. Значит, в бункер есть другой вход, лаз, не знаю, отдушина вентиляции.

– Нам-то что до этого?

– У нас в лесном домике одна такая тварь разворовала все припасы, – Лиса села на уцелевший стул и вытянула ноги. – Отец сильно разозлился, – Макс взял со стола ремень, – и не стал больше завозить продукты, тем более, что мы с матерью и братом отдыхали в Ладии[2]. Но эта тварь не успокоилась, она вернулась в дом и разорила две комнаты. Оборвала занавески, растерзала книги, выгрызла обивку из стульев, перебила посуду, – Лиса вздохнула и, наконец, подняла на него взгляд, – зверюга возвращалась снова и снова, пока егерь не пристрелил ее.

– Это ты к тому, что она может вернуться?

– Это я к тому, что если есть ход, она вернется.

– Нас здесь уже не будет.

– Уверен? Ни разу не случалось дежурства вне графика получать?

– Черт, как тебя Самарский терпит? – простонал Макс и направился обратно в бункер. – Тут до утра можно искать.

– Право или лево? – к Насте вернулись уверенность и хорошее настроение.

– Право, – нехотя выбрал сторону Грош и, не дожидаясь Лису, быстро пошел по коридору.

Осмотр инатарского хранилища оказался весьма скучным занятием. Бесконечные ряды кубов и металлических полок. Туннель за туннелем, и он снова оказывался в центральном, иногда замечая в противоположном ответвлении кудрявую голову девушки. Иногда слышал, как она напевала. Заблудиться здесь практически невозможно, коридоры были не особо длинными и заканчивались либо тупиками, либо, загибаясь, снова возвращались к центральному, прямому как стрела туннелю.

Везде, где он успел побывать, стены оставались прохладными, шероховатыми и целыми. Макс заглянул в лабораторию – единственное квадратное помещение в хранилище, не считая караулки. Постоял на пороге, оглядывая белый кафель, железные столы, инструменты, сварочный аппарат в углу, болгарку. Уголок – мечта маньяка-расчленителя. На скамье, прозванной псионниками «последней», стояли в ожидании своей участи два куба.

Вопреки народной молве, призраки не живут вечно. Высвобождающаяся после смерти человека энергия имеет свойство заканчиваться. Ее можно пополнить, и людская память – лучшая «батарейка» для призраков. Пока жив хоть один человек, помнящий умершего, блуждающий будет существовать, материализоваться, атаковать, ненавидеть.