Первый ученик

Макс посмотрел ей вслед и со злостью швырнул обломки стула наружу.

– Опять порчу казенного имущества припишут, – буркнул он. – И ведь даже не возразишь, – он ухватился за ручку и закрыл дверь.

Через очередные три минуты капсула открыла внутреннюю дверь. Настя с пистолетом в руках целилась куда-то в область коленей. Сейф за ее спиной был открыт.

– Убери, пока не поранилась, – сказал Макс, проходя в дежурку.

Парень, морщась от боли в саднящей спине, расстегнул ремень. Лиса присвистнула, опуская оружие.

– Все-таки без царапин не обошлось, ребятам понравится, – она хихикнула.

– Еще бы, – Грош расстегнул рубашку. – Учитывая, что раскорябали мне спину, я вполне смогу объяснить их как-то иначе, – он выразительно посмотрел на кушетку. – Расстроенная девушка, не очень порядочный парень, воспользовавшийся положением…

– Ты не посмеешь, – прошипела она, пистолет по-прежнему смотрел дулом в пол. – Раны от звериных когтей не спутать с… с… – она не смогла подобрать слов, чтобы закончить свою мысль.

– А ты проверь.

– Урод, – она подошла к сейфу и стала разряжать оружие.

Макс стянул рубашку, открыл дверь в санузел и попытался в зеркале над раковиной через плечо разглядеть рану. Три параллельные полосы наискосок перечеркивали позвоночник чуть выше поясницы. Кожа зудела, но не более того, кровь уже начала сворачиваться. Парень открыл висящий рядом с зеркалом шкафчик с красным крестом, достал бутылочку, оторвал кусок бинта.

Дотянуться до раны оказалось сложнее. И потому, когда дверь снова открылась, и прохладные пальцы выдернули из его руки бинт, он не стал возражать.

С какой, собственно, стати? Хоть на что-то дельное она сгодилась. Макс смотрел в зеркало, молча наблюдая за тем, как девушка осторожными касаниями стирала кровь с кожи. Она быстро закончила с царапинами, выбросила порозовевший бинт в урну. Тонкие пальцы поднялись чуть выше, касаясь одного из старых шрамов.

– Что это?

– В детстве с кровати упал.

– Ага, – согласилась она, – на решетку, – ее рука прошлась по следующему поперечному рубцу.

– А потом встал и снова упал, и так раз десять.

– Не преувеличивай, – он взял брошенную на край раковины рубашку и вышел.

– Я все думаю о росомахе, – торопливо проговорила Лисицына, но от чего-то не решаясь поднять глаза от пола.

Где та воительница, что минуту назад держала в руках оружие?

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты о ней думаешь? – он накинул рубашку на плечи, кровь на черном материале была не так заметна.