Первый ученик

Шагов через пятьдесят Макс снова споткнулся, конвоир выругался и ударил парня в плечо. Грош полетел на землю. Ударился коленом и обжог руки о крапиву или еще какую зеленую пакость. Его ударили снова, на этот раз в живот, и потом пнули, и он откатился на спину.

– Что вам надо? – не выдержал парень.

Молчаливое избиение было неправильным. Макс не мог подобрать другого слова. Побои можно вытерпеть – кому знать, как не ему. Можно защищаться, можно уклоняться, отползать. Плача и умоляя остановиться. Но нельзя все это делать в тряпочной темноте, не видя, чьи руки наносят удары, не понимая, куда будет нанесен следующий.

Макс чувствовал влажное дыхание. Его окружали пахнущая пылью тряпка и боль, оставляемая невидимыми руками и ногами.

– Что вам… – очередной удар заставил его проглотить вопрос.

Парень упал, не пытаясь подняться. Если хотят – пусть запинывают. Тряпку с лица сдернули, и темнота сменилась ослепительным светом. Перед глазами все расплылось, брызнули слезы. Не от пинков и ударов, от рези этого чистого дня.

– Где он? – Гроша схватили за волосы, заставляя поднять голову. – Где камень?

Парень заморгал, темное пятно обрело четкие очертания. Свет поблек, он увидел того, кто пришел в карцер и вытащил его из камеры. Того, кто не отвечал на вопросы, а задавал свои. Старший Куратор выглядел совсем не таким, как еще недавно в обществе Лисицына. Нефедов был в ярости. Безумная ледяная злость мужчины могла довести до истерики любого студента.

Но Макс смотрел не в глаза, не на кривящиеся выплевывающие слова губы, он смотрел ниже, на то, что выглядывало из-под ворота рубашки.

– Где? Камень? Керифонта? – Нефедов сопровождал каждое слово ударом в лицо, под ребра, в плечо.

– Я его разбил.

– Нет, гаденыш, эту сказку вы с Самарским СБ расскажете, если вас захотят слушать. Говори! Или я выбью это из тебя вместе с внутренностями, – мужчина отпустил волосы парня.

– Вячеслав? – позвал кто-то.

Парень поднял голову и встретился взглядом со светло-карими удивленными глазами Вишни. Макс сплюнул кровь на примятую траву. Руки стали зелеными от сока стеблей.

– Что делается, – протянула стоящая рядом с Вишневской библиотекарша и покачала головой.