Первый ученик

Голос у него оказался неподходящим, слишком высоким и молодым, как у подростка, едва переступившего порог созревания.

Молчание затягивалось, и человеку это не понравилось. Вряд ли его вопросы часто игнорируют, во всяком случае, не такие, как Грошев.

– Знаешь, кто я?

– Нет. А что, уже пора падать ниц? – Макс приподнялся на койке.

– Дерзок, – констатировал визитер. – Я пришел сказать спасибо.

– Спасибо, – парень посмаковал слово, словно оно имело вкус. – Впервые слышу. Приятно.

– Не хочешь спросить, за что?

– Не хочу портить впечатление.

Еще одно минутное молчание.

– Я – Николай Лисицын.

Макс отвернулся, почему-то именно в этот момент ему вспомнились светлая кожа и вздохи, едва слышные, но такие оглушающие. Трудно смотреть в глаза человеку, чья внучка провела под тобой пару ночей. Словно он мог залезть в голову и увидеть эти воспоминания.

– Спасибо за внуков.

– Не благодарите, я мало что смог.

– Ты оттянул их внимание на себя, дал нового подозреваемого, дал право на сомнение. Именно поэтому Калес и Настя еще живы.

– Как гвардеец?

– Без сознания.

– Надеюсь, он очнется, – Грош выпрямился и посмотрел на Лисицына.

– Благодар…

– И надеюсь, что сам сверну ему шею.

Николай вглядывался в лицо Грошева. Он не стал протестовать, ругаться, не стал угрожать. Просто смотрел.

– Что он сделал? Смертельно оскорбил? Плюнул в душу? Обманул?

– Убил моего отца.

Карие глаза сузились.

– Доказательства?

– Спросите его. А еще лучше – следователя Траворота.

– Мы не повышали ему кад-арт, – проговорил мужчина в сторону, – но теперь, видимо, придется.

– Вы не особо удивлены, – сидя на койке, Макс прислонился к стене, – но с этим можно не торопиться, отец не вернулся.

– К Насте претензии будут?

Парень сцепил зубы.

– Что, ни одной?

Дверь открылась, Лисицын повернулся, увидел Старшего Куратора, и морщины на лбу разгладились.

– Что скажешь, Вячеслав?

– Много чего. И все нецензурное, – ответил Нефедыч. – Почему в это дерьмо снова макнули меня?

– Ну, не совсем тебя. И даже не твою семью.

– Студентов. За них отвечаю я, как ни крути.

Грошев, не удержавшись, хмыкнул.

– А я за тебя, – не обращая внимания на парня, Лисицын встал. – Обещал твоему отцу, если помнишь. И сдержу слово. Идем.

Куратор вышел из камеры первым.

– Кто такой Цаплин? – спросил уходящего Николая Максим.

– А сам как думаешь?

– Служба безопасности Императора?

– Нет. Или не совсем, – Лисицын задумался. – Шутка в том, что никто толком не знает. Но приказ на уничтожение отдал не он.