Первый ученик

– Интересный метод ведения допроса, – сказала Настя, отодвигаясь к стене. – Продолжим?

– Непременно. Я только отдышусь, – Макс откинулся на подушку. – Может, так ответишь?

– Может, – стала серьезной девушка. – Не скажу, что мне не понравилось, но, – она коснулась пальцами его плеча, – иногда ты смотришь так, словно ненавидишь.

– Не ненавижу. Злюсь, – он снова ощутил ледяной дискомфорт в груди. – Ты врешь на каждом шагу, а я получаю по голове.

– Станет легче, если я извинюсь?

– Нет.

– Извини за тот удар, – упрямо сказала Настя.

– Калес меня не послушал. Да, подставную кражу придумала я, – девушка избегала смотреть ему в глаза, – но там… все случилось так неожиданно. Прибежал этот придурок Ирыч, стал орать, что заплатит, только бы я отрезала хвост. Уговаривал что-то еще сделать, не помню. Я должна была встретиться с братом. Тут призрак и сжег мужика. Я ничего не успела сделать.

– Не захотела.

– И это тоже. Потом ты решил не проходить мимо, а влезть. Брат сказал: «Обвинением больше, обвинением меньше».

Ты сам пришел к нам.

– Тогда почему ты помогла мне потом, со следом от привязки мертвого на руке? – он поднял руку. – Все старания братца насмарку.

– Артем попросил, – просто ответила Настя.

Имя камнем упало между ними, возводя почти осязаемую стену тишины.

– Здорово, – протянул Грош.

– Макс, перестань, – Лиса коснулась его, но он оттолкнул тонкие пальцы, чувствуя, как лед запустил разрастающиеся щупальца глубже в грудь. Дело не только в нем или в Насте, есть еще и Самарский, Калес и их поступки.

– Макс, – теперь уже девушка приподнялась, нависая над ним, – я не могу изменить прошлое. Только будущее.

Он нехотя повернулся, Лиса наклонилась, касаясь его обнаженной грудью, и это было намного приятнее всяких разговоров.

– Я снова могу помочь. Тебе.

– На Лисицыных я работать не буду.

– Но почему? Это глупо.

Грошев вздохнул и, ухватив за подбородок, заставил девушку смотреть себе в глаза.

– Скажи, что вы задумали, – попросил он. – Просто скажи, и если это не столь плохо, как быть стирателем, я соглашусь, – она вырвалась.

– Иначе никак, Настя.

Когда он назвал ее по имени, она вздрогнула. Воздух в комнате остыл, словно все, что происходило здесь несколько минут назад, было всего лишь видением или ложью. И даже прикосновение ее обнаженной кожи не убеждало в обратном.

– Говори. Или уходи и не возвращайся.

– Ну и пожалуйста, – она, вырываясь из его рук, вскочила босыми ногами на пол и стала лихорадочно собирать одежду.

Макс молча наблюдал.