Первый ученик

Несколько секунд стояла тишина, а потом толстяк засмеялся, книга в руках Игрокова подозрительно подрагивала.

– Все то же самое, но с энергией. Точка приложения – нижний центр, направление – смещающийся по дуге вектор от большого пальца к мизинцу. Силы насколько хватит, не жалей, вряд ли…

Мужчина не договорил, потому что Макс сделал то, что от него требовали, вывернул ладони, одновременно собирая силу и посылая по дуге. Он наслаждался каждой секундой, легкостью, с которой энергия потекла по пальцам. Чистая, терпкая, по-прежнему ощущаемая как тягучий запах озона, вызывающий сухость во рту, как перед грозой.

Подчиняясь движению ладони, сила закрутилась. С рук сорвалась воронка. Именно так он ощущал ее – быстрое завихрение, оттолкнувшееся от ладоней. Дверь открылась, не видевший и не чувствовавший ничего особенного Калес отошел в сторону, пропуская в зал высокого седого мужчину. Вошедший на секунду замер и сделал инстинктивный шаг назад.

– Илья, будь на вашем месте блуждающий, его притянуло бы к ладоням, как магнитом.

– И зачем это нужно? – спросил Игрок. – На практике?

– Это-то мы и выясняем, – ответил Сухарев. – Вихревые модификации – новое слово…

– Скорее уж старое, – перебил вошедший. – Иван, ты снова вербуешь сторонников, – мужчина поднял руку и провел по коротким седым волосам. Макс знал этот движение. После того, как подстригся сам, долго не мог отвыкнуть от такого же бессознательного жеста.

– Разве это плохо? Псионники к нам не рвутся, все больше в спасатели или опера, – профессор подал седовласому руку и представил его Максу. – Цаплин Илья Веденович, аудитор, присланный из Центра для инвентаризации.

– Всего лишь бухгалтер, а не псионник, так что со мной можешь не стараться, – рассмеялся седовласый.

Черты лица мужчины были словно немного опущенными книзу, уголки век и губ, острый подбородок, чуть более светлая полоска кожи под носом, наверняка он недавно сбрил усы – все это придавало его лицу печально выражение, так что улыбка выходила не очень веселой, несмотря на собирающиеся вокруг глаз лучики.

– Ничего подобного. Мне нужны все, – парировал Дорогов.

Грошев посмотрел на следующего увековеченного в камне человечка. У того было четыре руки и воткнутый в голову штырь, который вылезал в паху. Псионника прошлого накололи на гигантскую булавку, словно насекомое.