Первый ученик

– И где сами охранники? Рабочие? Бригадиры? – Грош зашел в комнату, глаза слезились от показавшегося нестерпимым света.

– Площадки с десятой по четырнадцатую выработаны, – Тилиф передал парню фонарь на длинной ручке. – Взрыв должен был расчистить новое поле для деятельности.

– И засыпать старое?

– Может, лишь отчасти. Скорее всего, никого не интересовало, что с ним будет.

– Да? Отчего же не все вынесли? – он потряс фонарем и направил его на стол и пару стульев.

– Не путай меня со здешним завхозом.

Шрам поднял один из стульев и со всего маха ударил об обшитую деревом стену.

– Лучше порадуйся, Малой, – усмехнулся мужчина.

– Я рад.

– Сейчас твоя радость возрастет многократно. Я лично знаю ход на поверхность из этого сектора. С тринадцатой площадки.

– Пожарный выход?

– Скорее, черный, – Шрам дернулся и спросил.

– Что?

– Звук удара. Вот, сейчас снова.

– Я не слышал, а ты? – раздался голос из угла, и два луча фонаря (настоящий и иллюзорный) встретились посередине.

Грошев-старший в потемневшей от влаги одежде стоял у стены, чуть ссутулившись, его широкая бычья шея отливала краснотой, словно он уже успел принять на грудь.

Тилиф прохромал к двери, используя спинку стула в качестве подпорки. Прислонившись плечом к косяку, он приказал:

– Посвети, – и достал из-за пояса пистолет.

Макс поднял фонарь, в каменном коридоре никого не было. Шрам выругался и убрал оружие обратно, нахождение под водой не пошло ему на пользу. Парень потянулся туда всеми чувствами. Картина запахов смазалась, но блуждающего он узнал. Раздался хлопок, который слышат лишь такие, как он. Энергия скакнула, перейдя на новый уровень, блуждающий появился в мире людей, обретая временное тело. Странно, но с отцом он такого не чувствовал.

Раимов выругался снова, но на этот раз его голос был глух, и в нем было все, что угодно, кроме злости.

– Смотри, какая лялька, – присвистнул Грошев-старший.

– Она не атакует, – проговорил Макс, к горлу снов подступила тошнота, и он громко сглотнул. – Она знает, что ее вид причиняет тебе большую боль, чем атака. Хвост старый, но ты не отрезаешь его, как остальные. Почему?

– Ты наблюдателен, Малой. Иногда даже себе во вред.