Первый ученик

– Этот решил быть оригинальным, – Макс продолжил исследование стены.

– Вот оно как, – хмыкнул «призрак». – Уже не по чину с отцом поговорить, – вода обтекала Грошева-старшего, как реального человека. С пальцев срывались капли и с мягким «плим» падали вниз, полы рубашки намокли и колыхались.

– Опа, – Тилиф вдруг присел, погружаясь в воду с головой, но не успел парень решить, чего ему больше хочется: помочь или постоять в сторонке, как мужчина, покачиваясь, как человек, старающийся удержать равновесие на одной ноге, поднялся.

– Слышишь, чернорубашечник, пора топиться! – призрак поаплодировал.

Макс с усилием оторвал взгляд от отца и посмотрел на Тилифа.

– Ход, – повторил тот, – неизвестной длины, неизвестно куда ведущий, но на этот раз широкий, если это тебя утешит.

– И как всегда выбора нет, – сказал парень.

– Что такое, Малой, неужели я слышу в твоем голосе страх?

– Еще бы, – хмыкнул Грошев-старший. – Кому хочется сдохнуть в подводной крысиной норе? И, вечно плавая, биться о камни.

Макс отвернулся.

– Понимаю, Малой, – с той же снисходительной интонацией сказал Шрам, – выбор у нас не очень богат.

Парень пошел вперед, разбрызгивая воду. Иллюзорный луч фонаря снова скользнул по его лицу.

– Давай, сынок! Покажи ему, кто здесь мужик! Покажи, как показал мне! Ну…

– Я тебя не убивал! – не выдержав, закричал Макс, на ходу разворачиваясь.

– Малой?

Тот, кто больше не существовал, начал смеяться.

– Что, Шрам? – парень закрыл глаза.

Грошев-старший хмыкал, хлопая себя по ляжкам, издавая резкие горловые звуки, так похожие на крики грачей. Это было скрежетание, лай, дребезжание, словно там (в горле) у него что-то отвалилось и теперь вибрировало, дрожало, не в силах издать нужный звук. Словно там было что-то сломано или перерезано.

– Что? – уже тише повторил парень.

– Да ничего. Ты выбрал не лучшее время, чтобы слететь с катушек, – изуродованное лицо Тилифа вдруг расплылось, теряя четкость, а потом «собралось» обратно.

– А что, для этого существует подходящее? – Макс, по примеру Раимова, набрал в грудь воздуха и присел.

Да, там была дыра. Ее очертания были неразличимы в темноте, парень обвел ее контуры руками. Диаметр – около полутора метров.

– Встретимся на той стороне, чернорубашечник, – проговорил Грошев-старший, стоило ему вынырнуть. – Встретимся и выпьем, – луч фонаря метался по потолку.

– Сколько мы протянем здесь? – парень сморгнул влагу с глаз.