Первый ученик

Полость, которая спасла им жизнь, оказалось размером не больше его комнаты в лагере, но сильно ниже по высоте. Камень был местами иззубрен, иногда сглажен, стены смыкались над головой, превращая каменный мешок в ловушку. Макс дошел до лаза и, присев, пробежался пальцами, очерчивая контур.

– Почему сами не попробовали?

– Боюсь, все мои пробы позади, Малой. Сломанная нога не располагает к экспериментам.

– Я должен посочувствовать?

– Достаточно просто помолчать.

– Обычно меня просят о противоположном.

Камни упали неравномерно, образовав чуть уходящий под углом лаз.

Он и в самом деле был узкий. Макс склонился к самому полу, в лицо дохнуло старой вонью давно немытого тела. Знакомой вонью.

– К вам компания, – пробормотал он.

– Мешает? – спросил Раимов.

– Отвлекает.

– Она и при жизни была такой «отвлекающей», – фыркнул Шрам.

Макс сунул руку в лаз, который в любой момент из хода в неизвестность мог превратиться в костедробилку. Окружающая темнота давила сильнее, чем стены. Парень на пробу толкнул камни завала и быстро вытащил руку.

Крайний кругляш величиной с кулак откатился в сторону, но и только.

Грош прислонился лбом к прохладной стене, на минуту показалось, что тюканье прекратилось. Во рту ощущался вкус тухлых яиц. Он облизал пересохшие губы. Он мог или просто сидеть вот так, или поболтать со Шрамом. Сколько они выдержат? Час? Сутки? Двое? Как это будет? Они просто заснут и не проснуться? Или перегрызут друг другу глотки?

Пожалуй, он не хотел это знать. Лаз узкий, как крысиная нора, но другого выхода отсюда не было.

Что лучше? Умереть от обезвоживания? Или быть раздавленным толщей породы? Вариант со спасателями он даже не рассматривал, чтобы откопать их потребуется время, если они вообще будут что-то откапывать. А может проще сразу разбить голову о камни?

Куда-то не туда его занесло. Можно сделать все гораздо проще, у Шрама должен быть пистолет.

Он открыл глаза и встряхнулся, как мокрый пес. Это все головная боль и усталость. Не только физическая. Знал бы, чем все обернется, сидел бы в лагере, а еще лучше – в Заславле в главном корпусе Академии.

В следующий раз он ни за что не пойдет на сделку.

Перед глазами промелькнуло воспоминание… Низкорослый Галунов, переминающийся с ноги на ногу на пороге его спальни. Он вспомнил просьбу, подкрепленную небольшой взяткой. От него всего-то и требовалось завалить один зачет и сдать другой. На общий балл это никак не повлияло, лишь на специфику распределения. Галунов остался, а Грошев уехал.