Первый ученик

Волнами накатывала гнилая вонь блуждающего. Макс отстраненно подумал, что сейчас вернутся звуки, и он услышит тягучее: «Убииилии!». На мгновение ему показалось, что он все еще там, в доме художника, а все, что случилось после, всего лишь является частью кошмарного сна. И ему еще только предстоит встать, найти выход и бежать от преследователей через весь Некропольский.

Он поднял руку, пальцы наткнулись на холодный пластик каски, что несколько выбивалось из представленной картинки. Разбитое стекло налобного фонаря треснуло и оцарапало кожу.

– Если б я знал, сколько будет проблем, никогда не подошел бы на улице к тощему пацану, почувствовавшему моих призраков, – раздался ленивый голос, – и не сдерживал бы сейчас желание отправить тебя с ними на свидание.

– И что остановило? – без особых эмоций спросил Грошев, приподнимая голову. От неудобного положения затекла шея.

– Не люблю бессмысленные поступки.

Парень щелкнул выключателем, но фонарь не отреагировал, значит, разбито не только стекло, но и лампа.

– Ты прекрасно умрешь и без моей помощи.

Макс приподнялся. Скатившись с одежды, по полу мягко застучали камешки. В левом колене поселилась тюкающая боль, но руки и ноги двигались – уже хорошо. Вот только голова продолжала трещать, словно с похмелья.

– Леха! Настя! – позвал он, садясь.

– Здесь никого кроме нас, Малой, – ответил Тилиф.

– Они выскочили?

Глаза начали привыкать к темноте, и он уловил, как сидящий напротив мужчина пожал плечами. Вопрос был действительно глупый. Так это или иначе? Ни он, ни Шрам знать не могли. Макс попытался встать. Расколотая каска чиркнула по нависающему камню, от удара боль сместилась от затылка к вискам.

– Нам оставили не очень много места, – Шрам чуть шевельнулся.

– Оставили? Кто?

– Горы. Они не любят тех, кто лезет в их нутро.

– Ого, философия? Или бред?

– Хрен знает, Малой.

Макс коснулся пальцами стены, неровного потолка. Пульсация переползла от висков к глазам, думать о чем-либо не хотелось.

– Давай правее, но голову не поднимай, ага, вот так. На девять часов от тебя у самого пола есть лаз. Или дыра. Узкая, но можешь попытать счастья.

Грошев вытянул руки и демонстративно повернулся в другую сторону.

– Упрямец, – Раимов рассмеялся.

Парень задел ботинком его ноги, и смех прервался.