Первый ученик

Глаза быстро наполнялись кровью, заливая зрачок, пока он не лопнул, пока алая жидкость не перелилась через нижние веки и не закапала на щеки.

Мужчина не мог даже закричать. Они все не могли. Все, в чей разум проникала чужая смерть. Автоматчик вздрогнул раз, второй, под ударами невидимого врубающегося в плоть топора его повело в сторону. Так погиб Лукин, так теперь погибают его враги.

Макс оттолкнулся от земли и врезался корпусом в Тира. Автоматная очередь, пройдя в сантиметре от головы гвардейца, вспорола грудь того, чей разум был по сути уже мертв.

Грошев развернулся, ударом ноги подсекая охранника. Мужчина упал, рефлекторно посылая очередь в потолок. Пули выбили из камня мелкую крошку. Калес подскочил к мужчине и, вырвав автомат, наотмашь съездил прикладом по лицу, отправляя солдата в нокаут.

Призрак схлынул, энергия атаки, истончаясь, уносила с собой запах гнилья. Блуждающий получил свободу и ушел. Призрак, не терпящий на своем пути только одного – мужчин, поднимающих руку на женщин.

Игроков сел, скула кровоточила.

– У меня такое чувство, что кишки поменялись местами с сердцем и легкими, – проговорил Леха. – Каждый встречный так и норовит ударить, – он встал на колено и стащил с мертвого солдата автомат, залитый кровью ремень цеплялся за шею.

Калес помог сестре встать, слезы текли из карих глаз, размывая коричневую грязь.

– И что теперь? – спросил, поднимаясь, Леха, дуло автомата как бы невзначай нацелилось на Лисицына.

– Предлагай, – ответил гвардеец, сжимая автомат.

Ничего не изменилось. У них снова было два автоматчика.

– Лучше я, – Макс посмотрел на парней. – Предлагаю выбираться, а потом уж дискутировать.

– Дураков нет, – Лисицын демонстративно закинул оружие за спину. – Разборки потом.

– Главное – в рукопашную не ввязывайся. Ты в ней не силен, – не удержался от издевки Леха.

– Я это запомню, – кивнул Лисицын.

– Молодцы, – Макс сдернул каску с фонарем с бессознательного Тира. – А теперь советую поторопиться.

Грошев карабкался по лестнице, мысленно отсчитывая горизонтальные шахты. Первая, вторая, третья.

– Мы куда-то бежим? – спросил поднимающийся следом Леха. – Или от кого-то?

Четвертая, пятая.

Макс промолчал. Ответа у него не было. Внятного, обоснованного на фактах ответа, только предчувствие, холодом разливающееся по телу, ощущение на грани возможного. Время не просто шло, оно неслось, сломя голову.