Первый ученик

Да и привязки бывают разными: одно дело – посадить призрака на цепь, ограничив его передвижения радиусом вокруг предмета, и другое – запереть в пределах захоронения, будь это могила или куб узилища с пеплом. Это как разница между описанной и вписанной окружностями. Разные модификации, различные усилия. Но что-то подсказывало Максу, что читать лекцию по псионнике автоматчикам – не самая лучшая идея.

– Мы не можем, – констатировала Лиса и даже попыталась оправдаться, – это программа старших курсов.

Макс выругался сквозь зубы.

Неправильный ответ, Лисицына.

Мужчина, стоявший над Лехой, развернулся и ударил девушку в живот. Гвардеец зарычал, но его порыв быстро угас под прицелом автомата.

– Господа студенты, объясняю один раз. Вы делаете свою работу или, – он в качестве иллюстрации ударил самого уязвимого из них.

Вернее, самую. Очередной пинок армейским ботинком, и Лиса с приглушенным криком упала.

– Шрам не принимает отказов, мальчики и девочки.

Еще один удар – и девушка попыталась отползти в сторону.

Тир продолжал целиться в Калеса, второй автоматчик опять поднял ногу. В его глазах не отражалось ничего: ни удовольствия, ни злорадства, как и тогда в лесу, когда он целился в Грошева. Он выполнял свою работу и не более.

Макс был зол на Настю, и эта злость продолжала тлеть внутри, так и не находя выхода. Обманщица, лгунья, воровка, лицемерка и притворщица из высокого рода. Видят боги, он подпишется под каждым словом, несмотря на ее оправдания. Слова никогда не могут затмить поступки.

Но что он не чувствовал бы, он не смог бы стоять вот так и пинать девушку. Не настолько он «крут». Или испорчен. Говорят, щепетильность с возрастом проходит, может быть, так и будет, но не сейчас.

Он поймал полный боли и обиды взгляд Насти. Она не сталкивалась ни с чем серьезней родительской выволочки. Вряд ли на нее поднимали руку. Она еще не перешагнула порог детства. Они все не перешагнули.

– Режь! – прошептал он, глядя в карие глаза. – Хоть раз послушай меня. Режь контакт! – закричал он.

За секунду до того, как мысок ботинка ударил ее под ребра, девушка провела двумя пальцами горизонтальную линию. Не видимую никому, но так ярко пахнущую гвоздикой.

– Нет, – с разочарованием простонал Калес.

Мужчина пнул, девушка упала, всхлипывая. А солдат закатил глаза, автомат выпал из рук и повис на ремне, ударяясь о бедро. По телу прошла конвульсивная дрожь. Мужчина захрипел, будто в горле у него что-то застряло, что-то, мешающее сделать вдох.