Первый ученик

Нет, оно ему не мешало, он привык к нему, как привыкают к колючему толстому свитеру. Но иногда окружающий мир может греть ничуть не хуже теплой одежды.

«Может, у меня просто крыша поехала», – мысленно предположил Грош, опускаясь рядом с телом.

Игрок осмотрел завал и присвистнул.

– Мы тут год работать будем, – луч фонаря скользнул к ботинкам.

– Это действительно поможет? – спросил Женька, вызвавшийся проводить их к противоположному входу в пещеру, тогда как другие остались решать насущную проблему отсутствия у человека крыльев.

– Нет, – ответил Игрок. – По стене не подняться, может, и шанс есть, но очень-очень маленький, из разряда невероятного везения. Выбрать самого легкого человека и прощупывать породу…

– Тогда что мы тут делаем?

– Достаем веревку и осматриваем достопримечательности, – Леха пнул ближайший камень.

– Через несколько часов мы созреем даже для самых невероятных и самоубийственных вариантов, – добавил Макс.

Игрок выключил фонарь.

Завал, о котором говорил Ильин, находился на другом конце прорубленного в горной породе коридора. Он соединял между собой зал с гладким полом, куда спускалась лестница из саркофага, и небольшой узкий грот, наверняка служивший входом в подземелье. Коридор был практически прямой, с тремя ответвлениями по правой стороне. В одном, как пояснил Тихонов, протекал подземный ручей, в другом лежали покойники, чья энергия и привела студентов сюда, третий был очень длинным и ветвистым.

Работали на ощупь, иногда задевая тело, а иногда даже наступая на него, про себя прося прощения у Котовой. Минут через сорок Макс, отбросив камень, наткнулся пальцами на плотную ткань рюкзака.

– Свет, – потребовал он.

Игрок тут же включил фонарь и направил на завал, между камнями виднелся пыльный кусок вещмешка.

– Блин, – Тихонов вытер лицо. – Тут копать и копать, пока до тела доберемся.

– Нет, – обернулся к нему Грошев. – Мы не похороны устраивать собрались, – парень склонился над завалом и попросил: – Дай нож.

Макс подцепил и вспорол край ткани. То, что они смогли достать сквозь прореху, опознавалось весьма смутно. Ломкое месиво в пакете из фольги, наверняка паек.