Первый ученик

Да лучше б они целиком сгинули!

– Что ты сказал? Повтори, – вышел вперед Игрок. – Что-то я не видел, чтоб ты в бой рвался на помощь к дружку, а сейчас осмелел.

Молчун Кузнецов тут же встал рядом с Лехой. Иванов выпрямился, сжимая кулаки.

Гомонящая толпа разом замолчала: смотреть на двоих было интересно, но это не значит, что зрители откажутся от второй серии с новыми героями.

– Прекратить! – снова рявкнул Альберт, вставая между третьим и четвертым курсом. – Самарский, тебе отдали приказ: бегом в корпус. Игроков, Тимирязев – у вас тестирование.

И оно не просто пошло, оно побежало. Тестирование, хмурые лица парней, мысли и сумерки, быстро опустившиеся на лагерь. Наверное, это был последний день, который с натяжкой можно было назвать обычным.

Когда Макс вернулся в свою узкую каморку, его ждал сюрприз. На кровати поверх покрывала сидел Самарский и, не мигая, смотрел в стену напротив. На скуле отличника налилась багровым цветом ссадина, одно ухо распухло, в правой руке немного мятый коричневый то ли пакет, то ли конверт.

– Чем обязан?

– Это я позвал Арчи, когда ты вломился к Шарову, – без эмоций произнес Артем.

– Я догадался. Больше просто некому.

– Я подслушивал, – сказал, не поворачивая головы, Самарский.

– Если у тебя сегодня по плану покаяние, то это не ко мне, это в церковь, – Макс прошел и положил сумку на стол. – Все слышал?

– Мне хватило, – Артем перевел взгляд на Макса, и тот понял, до какой степени зол отличник.

– Не переживай, ты сказал правду.

– Настя не воровка, – отличник встал.

– Не соглашусь. Мне тоже морду бить будешь?

– Борюсь с этим побуждением, – Самарский протянул Грошу пакет. – Это просунули под твою дверь около часа назад. Кто – не видел. Я вскрыл.

– А ты не безнадежен, отличник. Оставь себе.

– Не интересно, что там?

– Нет.

Самарский несколько секунд смотрел на Макса, потом опустил голову и одним движением сдернул коричневую бумагу, так похожую на ту, в которую заворачивают посылки на почте. На пол упала грязная, потрепанная, сложенная в несколько раз карта. Еще недавно Грошев мечтал взглянуть на такую, не представляя, что его желание скоро исполнится. В углу листа стояла размашистая подпись Нефедыча и синеватый оттиск цифры семнадцать.