Пираты пустошей

Он находился под стенами Иерусалима в самый разгар решающей осады. На дворе был одна тысяча девяносто девятый год от Рождества Христова, и он направился в свой шатёр, восстановить силы перед штурмом, который возможно должен был стать решающим. Каким образом он мог оказаться в пустыне, где не видно и следа его соратников и даже самого Солима?

- Дьявольские ли силы перенесли меня сюда, чтобы не смог я принять участие в битве? - задумчиво произнёс Танкред, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, - Чары?

Никакого ответа он, разумеется, не получил.

Дьяволы ли были замешаны в случившемся или колдуны - разговаривать с ним они не собирались.

Пожав плечами, Танкред решил для начала выяснить, с каким снаряжением он оказался в столь негостеприимном месте.

Итоги инвентаризации были не слишком утешительны.

Пожалуй, единственное за что он мог поблагодарить таинственные силы, вырвавшие его из шатра, так это оружие - меч был действительно неплох: остро наточен, да и балансировка что надо. Рукоять правда совсем простая без единого украшения, но ведь достоинство оружия, как и достоинство воина, отнюдь не во внешней красоте. Нашлось бы немало рыцарей, которым меч бы возможно показался длинноват - одно лишь лезвие в длину было никак не менее четырёх футов, но ему, с его-то ростом и силой, будет не так уж сложно управляться с ним даже одной рукой.

Безусловно, это было оружие, на которое можно положиться.

Остальное же, увы, оставляло желать лучшего. На нём не было ни кольчуги, ни даже простой стёганки, вообще ничего, кроме котты, просторных штанов до колен, грубо сделанных сапог, да притороченной к поясу внушительных размеров фляги, в которой Танкред, к своей радости, обнаружил воду.

На шее висел массивный медальон из камня в виде креста, заключённого в круг. Весил он немало, и у Танкреда даже мелькнула мысль его выбросить, но в тот же миг он устыдился своего порыва.

- In hoc signo vinces, - пробормотал Танкред, крепко сжав медальон в руке, - Что ж, ободрись и действуй.

Выпустив медальон, он зашагал по направлению к горам.

Спустя несколько часов бодрости у него поубавилось. Солнце нещадно палило, заставляя Танкреда обливаться потом.