Дуэльный Кодекс. Том 1: Проект "Геката"

– Мля! Забыл уничтожить, – пробурчал он и сожрал записку, которую я прочел, вырвав новый листок бумаги, принялся что-то писать. Закончив, достал ворону из шкафа со стеклянными дверцами и заставил проглотить маленький сверток. Впрочем, ей видимо, это никакого дискомфорта не принесло.

– В Москву. Знаешь, куда лететь, – буркул, он и подбросил птицу.

Она тут же взметнулась в воздух, захлопала черными крыльями.

– Руптис минимал, – крикнул я, – и красная капля магии сорвалась с острия моего стилета.

Просвистев в воздухе, пробила ворону навылет.

Ворона не каркнула, а просто обратилась в пепел. Горстка золы развеялась по помещению. Записка белым листком упала куда-то на пол. Птица была не живой. Лишь трансфигурация какого-то предмета.

– Врать нехорошо, вашбродие, – проговорил Хлебов, – тогда, в больнице ты сказал, что не нашел никакого амулета. Судя по тому, что ты здесь – нашел.

Он внимательно смотрел на меня маленькими блестящими, как у зверя глазами. Потом пошел полукругом.

– Не тебе учить меня, барон Петрин, – я обратил внимание, что шрам, который я нанес ему, исчез со щеки.

Хлебов-Петрин сузил глаза. Нахмурился.

– Значит успел прочесть.

– Из тебя очень плохой конспиратор.

– Эх, – он вздохнул, – а все же так хорошо начиналось, Павел, – назвал он меня настоящим именем, – наверное, ты очень удивился, когда узнал правду. Вернее, крупицу правды.

– Нет. Ты ничем не сможешь удивить меня, Хлебов.

– Попытаешься убить меня, – он сгорбился, – и обречешь себя насмерть. Полагаю, раз ты нашел книгу, знаешь о Роялистах.

– Знаю.

– Знаешь, что они хотят прикончить тебя. Тогда, на арене, тот сумасшедший фанатик-димоник. Он был Роялистом. И хотел убить тебя.

– А Венера? – я внимательно следил за каждым его движением, – Венера тоже хотела убить меня?

– Венера слишком своенравная, как, впрочем, и ты. О чем они только думали, когда присылали ее, как приманку? Надеялись, привязать тебя к Ордену женской любовью. Молодое тело, гормоны, красивая девушка. Но управлять Венерой оказалось сложно.

– И за это, ее тоже нужно было убить? За своенравность?

– Конечно, – он кивнул, – я говорил им, что не подхожу для такой работы.

Но неплохо справляюсь с другой. Я переломаю тебе руки и ноги, Павел Замятин. Ты полгода пролежишь на койке. За-то останешься жив, вне досягаемости Роялистов и будешь, – он злобно улыбнулся, показал щербатые, но странно заостренные зубы, – очень, очень покорен. Покорен даже больше, чем они хотят.

– Ну попробуй, – я пожал плечами, – тогда ты умрешь.