Борцы с нечистью. Том 1

Потому нет ничего удивительного в том, что бедная Евдокия подвернула ногу. Рослую женщину потянуло к столу как оползень с горы после размыва дождём. Евдокия инстинктивно замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но вместо этого окончательно потеряла его. Гости ахнули, когда она каменным истуканом плюхнулась прямо на кушанья, часть из которых из-за этого разлетелась по сторонам, забрызгивая лица и костюмы аристократов. Скатываясь на пол, Евдокия цеплялась так отчаянно, будто падала со скалы, под которой разверзлась бездонная пропасть.

Поднималась Евдокия медленно, слушая возгласы и перешёптывания, хотя ничего не понимала – фразы произносились на незнакомом языке.

– Простите… Так… получилось, – выдавила Евдокия. – Я всё приберу. Всё отстираю. Наварю новых борщей и мёда. Сделаю си…

Она осеклась, заметив, что после всех кувырков грудь ещё больше вывалилась из корсета.

– Какой стыд, – услыхала она отцовский голос, в котором перемешались гнев и скорбь. – Какой стыд! Быть первыми послами при дворе, представляя Русской царство – и так опозориться! Вечно всё семейство очерняешь, Евдокия! Отца и мать не слушаешь, ведёшь себя как гулящая девка. На весь свет опозорила. Что за бесчестье – иметь такую дочь!

– Бесчестье? – ответная злость и обида захлестнули Евдокию, топя стыд.

С последним словом она сжала корсет… и после секундной паузы дёрнула его со всей мощью и резкостью могучих рук. В зале начался сущий кошмар. Кто-то заорал, ошарашенный как полностью вырвавшимися наружу «бесчестьями», так и их размерами; иные крестились на католический манер, а другие упали в обморок.

– Гляньте на доброе послание нашего царства иностранному двору, бояре и боярыни! – злорадно громыхнула Евдокия, вытаращив глаза как одержимая.

Она взобралась на стол, распрямляясь, чтобы каждый мог рассмотреть покачивающиеся прелести, и продолжила дёргать рваное платье. Сейчас Евдокия чувствовала себя точь-в-точь как в сражении с опричниками, когда торжествующе поливала нечисть горящей смесью из сифонофора, только теперь оружие другое, а вместо нечисти оно жжёт благородных снобов. Лишившись чувств, сполз под стол отец.