Остров- II. Дороги наемника

— А почему нет, если заплатил?

— Пап, у него сундук с вещами железом обшит, и наверняка колдовской работы — никаких запоров не видно, ключом он не пользуется. Да и за один гарнитур , я даже не знаю, как пираты, а в Клоаке его не задушили.

— Мальчик мой! Твоего отца некоторые могут назвать сволочью и мерзавцем, но дураком, я надеюсь, не считает никто. Кроме тебя сейчас. Так что ты тоже так не считай.

Поняв, что ляпнул что-то сильно не то, сын немного смутился.

— Для чего мне нужны эти мечи и доспехи? За закрытыми дверями одному на них любоваться? Многих знаешь, кто не взятым в честном бою родовым оружием похваляется, если этот род не вымер?

— А что ты тогда сказал их прибрать, если его в бою прибьют?

— А какие тогда к нам могут быть претензии, если он пал в бою? Пусть проверяют, убедятся, если хорошо заплатят, можно будет даже вернуть.

— Состорожничал, значит, пап… — хихикнул сын.

— И зря. По одной жадности связываться с человеком, которого пираты через океан, не ограбив, перевезли, редким дураком надо быть.

— А что тогда Наместнику его не сдал? Пусть бы с ним мстители и разбирались. Если вообще бы объявились

— А ты сам подумай, — пожал плечами отец.

— Только из-за меня что-ли?

— Не только. Но и хорошего лейтенанта в роту сына тоже просто так не найдешь, а что чужой здесь, так это даже к лучшему.

— То-то же мне мама шкатулку с ядами в тот день подарила, — ехидно задумался вслух над совпадением появления в роте заокеанского второго лейтенанта и таким странным подарком юный капитан.

— Отравитель ты бестолковый, но, чтобы яда в вино плеснуть, много ума и не потребуется. Когда поймешь, что в роте хозяином становится он, а не ты, можешь на убой отправить, можешь отравить, можешь Тельфа своего подослать, можешь даже выгнать попытаться, если убить испугаешься или не захочешь. Но в роте его быть не должно.

— А он точно так решит? — как-то неуверенно высказался вслух озабоченный серьёзностью обсуждаемого вопроса капитан.

— Тоже успел понравиться? — На этот раз на лице Мохана ан Феллема не было ни тени улыбки. — Не знаю. Будь он близкого тебе возраста, было бы легче. Вы, может быть, даже подружились бы. А так… мы даже не знаем, сколько ему лет.